Сегодня бывшие крымские наркоманы Юлия и Валерий Котелениц уже сами помогают людям победить зависимость. Пройдя реабилитацию в Ставропольском Спасо-Преображенском центре, ребята окончили трехмесячные обучающие семинарские курсы и сегодня Валера руководит реабилитационным центром в Краснодарском крае, а Юля здесь же работает консультантом по химической зависимости.
Глядя на мудрого, уравновешенного Валеру и его жену Юлию — ухоженную, стройную женщину с ясным взглядом и лучезарной улыбкой — даже не верится, что в течение 17 лет они принимали тяжелые наркотики. Запрещенными препаратами ребята увлеклись еще в юности.
«В Крыму в те времена в молодежной среде быть под кайфом - считалось нормой. Это даже можно сказать было стилем жизни. Никаких преследований со стороны милиции или контроля других органов не было. Курили все, кто угодно и где угодно» - вспоминает Валерий. Мы собирались большой и, как тогда казалось, дружной компанией, слушали музыку, курили траву. Естественно, родители ничего не знали. Ощущение экстрима. Постоянные мысли о том, где купить марихуану, как достать деньги, организовать место встречи, все это казалось чем-то новым, интересным. Это очень захватывало. Мы не думали, что все это серьезно, были уверены, что в любой момент, как только захотим, сможем бросить... Даже не заметили, как постепенно перешли на таблетки, порошки, внутривенный наркотик и вскоре уже «ширку», сами варили на домашней кухне».
Так, в состоянии наркотического забытья пара узнала о беременности Юли. Ребенка решили сохранить, на этом настоял Валерий. Рождение сына не стало для них причиной отказа от наркотиков.
![](http://ic.pics.livejournal.com/novopashin/32667390/2984354/2984354_900.jpg)
«Мы осознавали, что больны, очень хотели избавиться от зависимости, правда, не знали как. Около шести раз и мне и Юле удавалось обходиться без наркотиков, но ненадолго. Но мы, не обращались в наркологию, так как там автоматически ставили на учет, а это грозило лишением родительских прав, потерей работы и прочими последствиями. Да и доверия к врачам-наркологам, как и к проводимому в диспансере лечению не было. Но однажды все вдруг резко переменилось, и наши знакомые, друзья- наркоманы повально стали обращаться в наркологию. Это было очень странно. Причину массовой постановки на учет к наркологу мы обнаружили сами. Прогуливаясь с Юлей в поисках дозы мы встретили двух своих знакомых, тоже наркоманов. Они были просто в «убитом» состоянии.
На наш вопрос, где они так кайфанули, нам ответили, что в наркологии врачи выдают такие чудо - таблетки.
Само собой мы с Юлей отправились к наркологу, чтобы встать на учет. Здесь же нам рассказали о заместительной метадоновой терапии, о правилах и условиях приема препарата, при соблюдении которых в ближайшей перспективе мы излечимся от зависимости.
Но ни кто не хотел излечиваться. Была радость, даже восторг, что наконец-то нам не придется мучиться и ежедневно искать деньги на дозу. В первое время мы, как и положено глотали таблетки, но затем нашли способ употребления метадона внутривенно. Каждый день мы приходили к врачу, и приносили ему продукты: рыбу, масло, водку. И за это он нам давал максимальную дозу препарата. Часть от полученной дозы мы употребляли сами, а другую часть меняли на вещи, продукты. На следующий день часть продуктов мы снова приносили врачу. И снова получали максимальную дозу. Таблетка метадона стала твердой валютой.
![](http://ic.pics.livejournal.com/novopashin/32667390/2984852/2984852_900.jpg)
Но я не берусь осуждать врачей за это. Что им оставалось делать, если официальная заработная плата со всеми законными подработками не позволяла прокормить семью? В Крыму известны случаи, что из-за крайне низкой зарплаты медиков и широкого распространения «метадоновой терапии» некоторые врачи не смогли избежать соблазна поправить свое материальное положение за счет продажи препаратов на черном рынке по спекулятивным ценам.
Возможно, заместительная терапия и ставила цель постепенного отказа от наркотиков путем снижения дозы метадона, но я не знаю ни одного человека, который бы прошел программу и бросил употребление. Так же не знаю ни одного кто бы понижал дозу».
16 марта 2014 года в Крыму состоялся референдум о статусе полуострова. И практически сразу после присоединения Крыма к России, участвовавшие в программе крымские наркозависимые остались без привычного препарата.
По официальным данным Министерства внутренних дел, на момент перехода в Россию на территории Крыма было зарегистрировано 801 наркозависимый человек.
«Много моих знакомых, участвующих в заместительной программе умерло, многих посадили в тюрьму. Но и в местах лишения свободы они не отказались от наркотиков, а ищут другие, более доступные наркотики. Среди знакомых – наркоманов есть и такие, которые лишившись метадона ушли воевать на сторону Украины в «Правый сектор», потому что там им продолжали выдавать препарат».
![](http://ic.pics.livejournal.com/novopashin/32667390/2984651/2984651_900.jpg)
У нас в России программу заместительной поддерживающей терапии (ЗПТ) метадоном считают неэффективной и даже пагубной, а метадон входит в список запрещенных к обороту наркотических средств и психотропных веществ.
Юлия нашла в себе силы и стала искать способы избавления от зависимости. В наркологии ей рассказали о хорошем православном реабилитационном центре, который находится в Ставропольском крае, о том, что уже несколько крымчан пройдя в этом центре курс реабилитации имеют положительный результат стойкой ремиссии. Юля собралась и поехала на Ставрополье. Местом, о котором она услышала в наркологии оказался Спасо-Преображенский реабилитационный центр в городе Ессентуки.
«Я и слова - то такого «реабилитация» ни разу в жизни не слышала. И не очень понимала его значения – смеется Юля. Но для меня было главным покинуть привычную среду обитания, уехать из города, сменить обстановку. А самым радостным было то, что в наркологии мне сказали, что в Ессентуках есть море, и реабилитационный центр находится неподалеку от него. Вот так я в центр и приехала: с направлением, двумя короткими юбочками и купальником».
Юля уехала на реабилитацию, а для Валеры начался ад. На территории Крыма ФСКН России закрыло все притоны, ликвидировало «барыг». Наркотиков не стало. Метадоновая программа была закрыта. Чтобы облегчить свое физическое состояние Валера стал пить много алкоголя, увлекся азартными играми. И неизвестно чем бы все это закончилось, но случилась встреча. «Провидение это было, не иначе – уверенно говорит Валерий. Это было 4 часа утра, когда около меня остановилась машина, и из нее вышел один криминальный авторитет. Мы с ним были давно знакомы, он знал нашу с Юлей историю. Он поинтересовался как мои дела, как жена, как ребенок. Я ему рассказал, что Юля уехала в Ставропольский край на реабилитацию, а я буду ждать ее возвращения. Он возмутился моей глупости: «Да зачем ты ей будешь нужен? Ты на себя посмотри! На кого ты похож? Она вылечится, мозги на место встанут, приедет, увидит такого тебя и бросит. Или ты ее, опять затянешь в наркоту. Не валяй дурака. Езжай за женой. Лечись. У вас ребенок растет, о нем думать надо. Короче, если я спустя неделю увижу тебя городе, то забуду, что был когда-то с тобой знаком. Так и знай». И получилось так, что именно этот человек, а не духовник, не человек с медицинским образованием или психолог, замотивировал меня на исцеление. В этот же день я пошел и взял направление на реабилитацию. И уже через неделю находился в мужском Спасо-Преображенском реабилитационном центре. Признаюсь честно, я не верил в результат, и что мне помогут. Я ехал в Ставропольский край, чтобы быть рядом с женой.
Но когда я увидел, что в центре работают люди, которые как и я в были проблеме, а глядя на них никогда об этом не подумаешь: красивые, уверенные в себе, создавшие здоровые семьи, родившие здоровых детей, имеющие квартиры, машины. В жизни бы не подумал, что они когда-то были наркоманами. Тут я и задумался…
Немаловажным для меня стало то, что центр является православным. В Крыму было много сектантских центров. А здесь, приходя в храм на церковные службы, общаясь со священнослужителями, я остро осознал, что это мое, родное.
А то, что руководство разделило центры на женские и мужские я вообще считаю это решение очень правильным и мудрым.
В период реабилитации, когда ежеминутно работаешь над собой, что дается очень тяжело, крайне важно сохранить душевное спокойствие. А наличие рядом с женой чужих мужчин меня б злило и раздражало. Да к тому же я уверен, что если бы нас с Юлей поселили рядом, мы бы нашли способ сбежать.
Но самым большим потрясением для меня стала встреча с Юлей. Спустя несколько месяцев я ее увидел. Она была совсем другая. Другое поведение, другие мысли. И очень красивая, одухотворенная.
Юля: За этот год и я, и Валера сильно изменились как внешне, так и внутренне. Теперь мы практически не ссоримся, в любой ситуации находим компромисс. Теперь мы способны находить счастье в простых вещах. У нас замечательный сын. Назару уже 14 лет. Видеть, как растет, развивается твой ребенок это истинное удовольствие. Мы стараемся воспитывать в нем доброту, отзывчивость, порядочность. И сами следуем этим правилам. Впереди большие планы на будущее: учиться, постичь и глубоко изучить проблему нашей наркомании, чтобы изучив и поняв ее причину мы смогли помочь таким же как и мы. Жить трезвой жизнью нам очень нравится, жизнь заиграла другими красками, появились настоящие друзья, наставники. Это огромная радость – мечтать. Раньше, в пошлой жизни мечтаний не было».
Валерий: «Наша реабилитация давно закончилась. Но мы приняли решение остаться в организации и помогать ребятам избавиться от зависимости. Наш руководитель – председатель ассоциации реабилитационных центров Северного Кавказа Николай Новопашин оказал нам высшую степень доверия – доверил возглавить реабилитационный центр в Краснодарском крае.
Сейчас в нашем центре проходят реабилитацию 25 человек из разных уголков России. С ребятами работают психологи из Краснодара, духовно окормляет их благочинный священник из Туапсе. Для укрепления тела и духа мы организовываем для них оздоровительные маршруты в горы, ходим в походы, проводим закаливающие и общеукрепляющие процедуры в море.
Мы нашли себя. Живем в трезвости. Восстановилась наша семья, забрали сына. В Крыму подобного чуда бы с нами не произошло.
Сейчас, когда я от кого-то слышу жалобы и стенания о том, что жизнь в России тяжела, невыносима, когда слышу, как ругают президента - я злюсь сильно. Потому как сказать такое, могут лишь люди, не столкнувшиеся с полным безразличием власти к своему народу. Так было в Украине. Ладно мы, наркоманы – отбросы общества никому не нужны, но ровно так же руководство страны относится к людям разных профессий, к старикам и к детям. Здесь, в России уровень жизни в разы выше, фактически у каждого есть квартира, машина. Что стенать то? Все в России хорошо. Надо только работать, не лениться, не ссориться. Не приведи Господь, скатиться в ту бездну, в которой сейчас находится Украина».