Я несколько запоздало выложу тут, пожалуй, оба интервью бывшего пресс-атташе ФК СКА, изменившего Родине. И не говорите потом, что не знали!
![](http://s5o.ru/storage/simple/ua/edt/04/48/79/67/uae7995d19f15.jpg)
Сначала в марте было это интервью:
За «Эвертон» и против Путина: как приехать в Киев за любимой командой и не облажаться
Пресс-атташе ростовского СКА Сергей Томашевский – о том, почему болеет за англичан, не боится ездить в Украину и может крикнуть в ростовском баре «Героям слава!» без последствий для здоровья.
...
Надо просто мозг включить и выключить российские каналы. Я политически активен, меня не обдуришь. В Ростове в меру возможностей стараюсь бывать на мероприятиях, которые дышат демократией. Свою позицию я не скрываю, в работе мне это никак не мешало. Правда, из моего окружения только родители мою позицию поддерживают. А так народ или зомбирован очень сильно, или просто равнодушен. На траурном митинге памяти Бориса Немцова нас было 200-300 человек, а за забором – куча людей с плакатами про «предателей», в итоге нас полиция от них охраняла. Бывают порой конфликты на этой почве. Как-то в кафе слушал-слушал какую-то ахинею про фашистов и американцев, потом не выдержал и крикнул «Слава Украине! Героям Слава!» Человек пятнадцать меня были готовы разорвать, но друзья вступились.
...
Я и за сборную болею английскую, а не за сборную России – это тоже не все понимают. Собственно, в Украине предыдущий раз был во время Евро-2012 ради матчей англичан в Киеве и Донецке.
...
Работа
В Ростове-на-Дону у меня есть локальная команда – СКА. За нее я с детства болею. Меня даже назвали в честь нападающего Сергея Андреева – я родился как раз в тот день, когда он забил единственный гол в финале Кубка СССР, в котором СКА обыграл «Спартак».
Не то чтобы одна из них важнее, это просто про разное. С «Эвертоном» СКА никак не пересекается – едва ли они когда-нибудь выйдут на такой уровень. Кроме того, СКА – это еще и работа: последние десять лет я пресс-атташе клуба.
Почему обе команды «вторые в городе»? Это вам так кажется. Во-первых, по моим впечатлениям в самом Ливерпуле «Эвертон» популярнее. Во-вторых, СКА до 90-х годов был реально первым клубом в Ростове: он выиграл кубок, он серебро в 1966 году брал – тогда, кстати, киевское «Динамо» стало чемпионом, а в медали ни одна московская команда не попала. «Ростсельмаш» играл всегда во второй лиге, у нас его какой-то колхозной командой считали. После распада СССР приоритеты у местных властей поменялись, но у СКА есть свои болельщики, которые ходят только на него, и им наплевать на «Ростов».
Александр Ткач
http://ua.tribuna.com/football/1028127063.html
Потом в августе было вот такое интервью:
«Если бы не «помощь» России, на Украине все было бы спокойно». Почему пресс-атташе ростовского СКА попросил убежища в АнглииИстория человека, который дал интервью про Россию, Украину и войну и вынужден был бежать из страны.18 марта 2015 года пресс-атташе ростовского клуба СКА Сергей Томашевский прилетел в Киев. Визит был частным: в четвертьфинале Лиги Европы киевское «Динамо» встречалось с любимым клубом Томашевского – английским «Эвертоном». Хотя украинская столица уже вовсю наслаждалась весной, поездка не очень удалась. Во-первых, «Эвертон» эффектно проиграл (2:5) и вылетел из турнира. Во-вторых, в день матча на Tribuna.com было опубликовано интервью Томашевского, где он подробно рассказывал о том, что осуждает политику России на Украине. В тот же день, по словам Томашевского, в соцсети и на мобильный телефон ему стали поступать угрозы от самых разных людей. Через несколько дней после возвращения в Ростов-на-Дону угрозы продолжились, Томашевский улетел в Лондон, где попросил убежища.
Юрий Дудь нашел Сергея в Великобритании, где он живет последние четыре месяца, и попросил рассказать свою историю.
В окне скайпа появляется молодой человек в очках в оранжевой футболке с принтом во славу культового фильма Trainspotting.
– Пытаюсь обустроиться. Это довольно непросто, потому что страна чужая – пусть даже и близкая мне по духу. Пытаюсь интегрироваться в английскую жизнь, много всяких бюрократических сложностей, которые я совершенно не ожидал здесь увидеть. Например, очень сложно открыть счет в банке – нужно невероятное количество документов, не все из них у меня пока физически есть. Кроме того, беженец – это довольно редкое явление сейчас в Англии. Обычно эмигранты имеют на руках паспорта ЕС – много поляков, литовцев. Поэтому на мое удостоверение беженца смотрят несколько удивленно. Ну и вообще удивляются, что я из России. Потому что привыкли: если ты из России, или ты тут по бизнес-визе, или просто при деньгах. К беженцам из России не привыкли.
– На нашем политическом сайте иногда пишут о спорте – с него и предлагаю начать. Вы и «Эвертон» – как это получилось?– Все из-за отца. Когда мне было 5 лет, он привел меня на стадион – играли СКА и «Ростсельмаш». «Выбирай, за кого болеть», – сказал он. Это был 86-й год – СКА тогда вылетел из высшей лиги, а «Ростсельмаш» наоборот пробился в первую. Впервые они встретились на одном уровне и весь стадион болел за «Ростсельмаш»: вроде как от СКА подустали, он превратился чуть ли не в команду-лифт, а «Ростсельмаш» – свежая кровь, команда профсоюзов, Сергей Андреев в нее только-только перешел. Ну я и выбрал – СКА. Скорее всего, форма больше понравилась. С тех пор – СКА моя любимая локальная команда.
– Вас же назвали в честь Сергея Андреева?– Да. Сохранилась даже переписка между моими родителями, пока мама была в роддоме – меня целый месяц называли Олежкой, вроде как в честь папы. Родился я 7 апреля, а 9 мая был финал Кубка СССР, в котором СКА победил «Спартак». Единственный гол забил Сергей Андреев – родители решили, что имя Сергей лучше, чем имя Олег. Потом когда с Андреевым пересекались в Ростове, я несколько раз пересказывал ему эту историю – он очень умилялся.
В конце 80-х отец начал мне методично объяснять, что лучший футбол на свете – в Англии. Показывал мне английские программки, знакомил с командами. Где он их брал? Что-то покупал, что-то выменивал. Потом появилась программа «На пути к «Уэмбли»: стадионы, болельщики, история – я быстро влюбился в это дело.
Также благодаря отцу я в свое время увлекся «Битлз». Как сейчас помню граммофонную пластинку, на которой было по-русски написано «Вкус меда» – Taste of honey – набор песен с первого, кажется, альбома. Родители у меня были очень прогрессивными: все это играло вместе с пластинками типа «Асса», Гребенщикова и другими. Я полюбил «Битлз», а вместе с ними и Ливерпуль. Почему «Эвертон», а не «Ливерпуль»? Логического объяснения, понятно, нет – я же и матчи тогда даже не видел. Видимо, с детства я люблю синий цвет – поэтому выбрал «Эвертон», а не «Ливерпуль».
– Момент абсолютного счастья, которое принес вам «Эвертон»?– В апреле этого года я получил статус беженца, а до этого провел месяц в месте, которое правильнее всего называть тюрьмой, пусть и британской. Буквально через два дня после того, как я получил статус и вышел на свободу, я оказался на матче «Эвертон» – «Ман Юнайтед»
...
– Самое памятное дерби в вашей жизни?– Их два. На одном я был – на «Энфилде». С одной стороны, я был переполнен эмоциями, но с другой – мы проиграли 0:4. Второе – как считается, лучшее дерби за последние 10-15 лет. В 2006 году мы выиграли 3:0, но самое страшное: я не видел этого матча. Я работал пресс-атташе СКА, Ивану Саввиди, тогдашнему владельцу клуба, пришла в голову идея создать женскую команду, меня поставили курировать еще и ее. И вот пока «Эвертон» разделывал «Ливерпуль», я сидел на женском футболе, который не воспринимаю – это была мука. До сих пор в кругу фанатов «Эвертона» принято спрашивать: а где ты был во время дерби-2006? Я вынужден отвечать: смотрел, как женщины играют в футбол.
...
– Теперь – о том, почему вы попросили убежища в Англии. Этой весной вы съездили в Киев на матч «Эвертона» в Лиге Европы, дали интервью Tribuna.com. Объясните вкратце для тех, кто его не читал: как вы относитесь к политике России на Украине?
– Резко отрицательно. Именно моя страна заварила эту кашу. Если бы отряд Стрелкова не перешел в прошлом году границу и не начал мутить воду в Славянске, ничего бы не было. Если бы не «помощь» России, все было бы спокойно. Как спокойно сейчас там, где не пытаются никакие республики организовывать.
– Крым – наш?– Нет, конечно же, не наш, а украинский. Никто в цивилизованном мире не видит его российским, он был, как принято сейчас говорить, «отжат» по-преступному, по-бандитски.
– Вы дали интервью украинским журналистам. Когда у вас начались проблемы?– Сразу. Интервью я дал накануне, вышло оно в день игры, и уже тогда меня стали заваливать сообщениями от самых разных людей. В соцсети и на телефон писали люди, большую часть которых я не знаю. «В Ростове тебе лучше не появляться», «Ходи и оглядывайся» и прочее. Море негатива.
На следующий день после игры я полетел по маршруту Киев – Москва – Ростов. Дома я не сразу понял масштаб бедствия. Отоспался, вылез в интернет и увидел, как меня поливают болельщики СКА и «Ростова», причем особенно неприятно, что болельщики СКА усердствовали в этом гораздо больше.
– Когда вы лишились работы?– Почти сразу. На меня вышел парень, с которым я не был знаком. Он был помощником Игоря Гуськова – президента СКА и заместителя губернатора области – и попросил, чтобы я передал ему дела. Причины такого решения мне не стали объяснять.
– Когда вы давали интервью, вы могли представить, что будет такая реакция?– Не мог. Когда я говорил, наивно полагал, что могу выразить свое мнение. Ну и резонанса не ожидал, конечно. Не думал, что какой-то пресс-атташе клуба второго дивизиона может быть интересен такому количеству людей.
– Когда вы поняли, что надо уезжать?– Через несколько дней. Когда продолжал слушать от знакомых и незнакомых людей, что они обо мне думают. Сидеть дома или выходить из него, но постоянно оглядываться, – это не жизнь. Стал думать: куда ехать? В России родственников у меня нигде, кроме Ростова, нет. У меня была действующая английская виза, я созвонился со своим другом из Питерборо. Он был в шоке, но сказал: приезжай, конечно, живи, сколько понадобится. Я поехал, думая, что перекантуюсь какое-то время и вернусь. Но получилось иначе.
Прямо в аэропорту я сказал таможеннику, что буду просить убежища. Меня провели в специальную комнату, в которой я провел около 26 часов. Так долго – не потому что они такие звери, а потому что поток мигрантов огромный, а людей не хватает. Очень многие пытаются остаться, но, как я понял, почти всех заворачивают назад.
– Почему не завернули вас?– Видимо, поверили, что в России мне грозит опасность. Из аэропорта меня перевезли в специальный центр для беженцев, который находится рядом с Хитроу. По сути это что-то вроде тюрьмы. Вроде ничего плохого стране не сделал, но держат тебя как преступника. Помещение вроде камеры, которую закрывали на ключ с 8 вечера до 8 утра. Если первую неделю ведешь себя прилежно, тебя переводят в лучшее место – по сути, уже в комнату, а не камеру, ее уже не закрывают. Если ты буйный, через неделю переводят в условия хуже – хотя я не очень представляю, куда уж там хуже. Со мной в камере был один сосед: сначала болгарин, потом – поляк, потом – нигериец. География очень обширная.
У меня были собеседования, я предъявил распечатки угроз – они отдали их в сертифицированное агентство переводов и могли понять, о чем там идет речь. Через месяц меня вызвал к себе миграционный офицер, который вел мое дело: «Поздравляю, статус беженца получен. Вы имеете такие же права, как гражданин Великобритании. Можете работать и получать пособие».
Когда меня выпустили, я поехал к другу в Питерборо – около месяца ждал документы. Они пришли, я поехал в Ромфорд, это под Лондоном, я там нашел работу. Литовец издавал новостной сайт на литовском, польском и русском языке – я вел русскоязычную версию. Работа не сложилась, но и мне не очень нравилось само место: цены лондонские, все страшно дорого. Плюс все мои друзья живут на севере страны. Они всегда рекомендовали перебираться к ним: там можно снять жилье, которое дешевле и больше размером; нет смысла жить в Лондоне, если у тебя там ничего и никого нет.
Так я переехал в Манчестер. За 300 фунтов снимаю комнату в доме. В доме живут еще два парня, но сам дом – большой, район – отличный. После лондонского пригорода здесь хорошо.
– На что вы сейчас живете?– Подрабатываю. Во-первых, пишу книгу, как бы громко это ни звучало. Познакомился с литературным агентом, выслал ему часть, ему понравилось, он сказал, что поможет опубликовать. Пока пишу, в сентябре-октябре планирую закончить. О чем книга? Дневник российского беженца. Во-вторых, журналистский фриланс в некоторые российские издания. Так что пока образ жизни если не аскетичный, то скромный.
Многие люди планируют эмиграцию. Они переезжают с приличной суммой денег – либо накопили, либо продали квартиру. Им легче. Я не планировал этот переезд – как бы я ни любил Англию и английский футбол. Так что о будущем я не рассуждаю. Живу сегодняшним днем.
– Главный вопрос, который меня интересует: а стоило ли уезжать? Ну, подумаешь угрозы в соцсетях. Оппозиционным журналистам – начиная с Ксении Собчак, заканчивая рядовыми сотрудниками телеканала «Дождь» – тоже много чего пишут в фейсбуке и твиттере. Но они же не уезжают.
– Мне не хотелось проверять, насколько все эти угрозы реальны. Кроме того, я тогда находился в шоке после убийства Бориса Немцова. Понятно, что я и близко не такого масштаба человек, но его смерть я воспринял близко к сердцу. Когда из Киева я летел в Ростов, у меня было время, я съездил в центр Москвы и побродил по мосту, на котором его убили. Один негатив наложился на другой – и я принял такое решение. Я ни о чем не жалею.
– Что вам не нравится в современной российской жизни?– Многое. Например, ложь, которая поставлена на поток – в телевизоре в том числе.
– В британском телевизоре не врут? Канал BBC говорит только правду?– А почему я должен оценивать канал BBC? Я русский человек, который всю жизнь прожил в России и хочет, чтобы не врали у меня на родине. На ВВС, даже если и врут, то явно не в таких масштабах, как на российском телевидении.
В ельцинские времена, как бы тяжело и бедно тогда ни было, была свобода слова. Телевидение, газеты – можно было критиковать и даже смеяться над Ельциным, никому ничего за это не было. Свобода слова – это не все, но очень многое. Это важно не только для журналистов – для всего народа. Без нее как без воздуха. В Англии, понятно, тоже есть какие-то интересы: скажем, Daily Mail – газета, которая поддерживает Кэмерона, Mirror – за лейбористов. Но сам факт наличия разных мнений говорит о многом.
Еще мне не нравится, как у нас все устроено: если ты кого-то знаешь, у тебя все будет зашибись. У нас депутат в Ростове может в невменяемом состоянии протаранить машины на Большой Садовой, главной улице города, убить при этом человека и получить год колонии. А кому-нибудь могут сфабриковать дело и посадить на 23 и 24 года. Это нормально? Я лично видел, как наши депутаты нажираются в хлам, садятся за руль – и они короли, им ничего не будет, даже если их кто-то остановит.
Еще до событий на Украине я не был поклонником Путина – его правление мне не нравилось никогда. Но дело не в Путине. Я даже не уверен, что если он уйдет, будет лучше. Его вполне могут сменить такие товарищи, что будет даже хуже. Кстати, парадокс. Русскоязычные люди, живущие в Англии, в подавляющем большинстве ярые поклонники Путина и действующей власти. Живут здесь давно, смотрят в интернете российские каналы, страшно ругают Запад и любят Путина.
– В каких отношениях вы со СКА – клубом, за который болеете и в котором долгое время работали?– Да ни в каких. Слежу за его результатами и самой команде желаю всего самого наилучшего. Хотя там людей не ценят, и речь не только обо мне. Например, не смогли удержать главного тренера Андрея Козлова, который очень продуктивно работал последние несколько лет. Сделали все, что выдавить из клуба его и его помощников, хотя результаты на футбольном поле были положительные.
СКА – это проект, который живет только для того, чтобы радовать нескольких сотен болельщиков. Команда играет даже не в Ростове, а в Батайске. Содержит его власть, но больших задач у клуба нет. И при таком положении дел вторая лига – потолок для клуба. Исторический шанс у СКА возродить былую славу был с Иваном Саввиди. Но тогда ему власти помешали, ведь по их мнению все местные бизнесмены должны содержать ФК «Ростов».
– Вы собираетесь возвращаться в Россию?– В ближайшее время – нет. Не знаю, грозит ли мне опасность. Я сменил телефон и общаюсь только с близкими людьми. Больше – ни с кем. От родителей за это время я ни разу не услышал что-то в духе: что же ты наделал, сын? Они меня полностью поддерживают, хотя и переживают. Вообще это очень сложный момент. Кому-то может показаться: уехал в Англию, к лучшей жизни, чего там переживать? Это обманчиво. Я всю жизнь жил в одном городе – хороший он или плохой – но он родной. Взять два чемодана – по сути, в них вся моя жизнь и поместилась – и поменять все за пару дней – это очень тяжело. Поэтому мне еще ко многому придется привыкать – как бы ни была хороша Англия, как бы ни были прекрасны английский футбол и «Эвертон».
Юрий Дудьhttp://www.sports.ru/tribuna/blogs/dud/823226.html