Пятый по счету фестиваль Deathcave растянулся на несколько дней, захватив обе столицы. В Санкт-Петербурге легендарных британцев Inca Babies встречали 26 сентября, а уже на следующий день гости выступили в роли хэдлайнеров в Москве. Здесь площадкой фестиваля стал клуб Grand Bourbon Street.
Если вы думаете, что далее я приступлю к описанию того, насколько замечательными были представители пост-панка 80-х, вы ошибаетесь.
Да, они отыграли сет мастерски, порадовали зал живыми нотами рок-н-ролла и дали возможность всем желающим попрыгать и повеселиться — попрыгать и повеселиться. Но для того, чтобы разодрать душу пост-панком, вывернуть ее наизнанку и закрутить в узел, нужно быть молодым. Чем моложе и безумнее, тем лучше. Вот почему настоящими героями дня стали мальчики и девочки из групп «Фанни Каплан», Scofferlane и Shortparis.
Девочки, впрочем, сильно мальчикам проигрывали. Хотя бы тем, что их некоммерческий проект привлекает к себе внимание, в основном, коммерческих изданий и чуть ли не общественных организаций, и играют они, положа руку на сердце, может быть, и «новую волну», но как-то слишком уж непрофессионально. Между тем еще испанец Сальвадор Дали говорил, что вначале нужно научиться писать мастерски в классической манере, выучиться композиции рисунка и сочетанию полутонов, чтобы затем отбросить все это в сторону. Здесь же ситуация обратная — эпатировать девочки научились, а играть — нет.
Впрочем, оправдание им есть. Они очень здорово смотрятся на сцене в своих нарочито простеньких платьях и громоздких свитерах. Одна из них даже похожа на Бриджитт, героиню фильма «Оборотень» режиссера Джона Фоусета. Но ведь схожесть с не слишком красивой девочкой из фильма, подростковый возраст и странная игра — еще не все слагаемые для успеха на сцене, так ведь?
Scofferlane: сексуальный ажиотаж у микрофона
Когда на сцену вышел мальчик из Scofferlane, сердце мое екнуло и подпрыгнуло в груди несколько раз для того, чтобы затем уйти в пятки. А когда этот мальчик, одетый в типовой костюмчик «а-ля учащийся старших классов», еще и запел, истрепанному старому сердцу вашего покорного слуги захотелось валидола.
С чем только не сравнивают работу, которую выдает эта команда. Пост-панк, шаманские мотивы, gothic rock. Сами они открещиваются от большинства направлений. Тем не менее, под музыку их песен хочется родиться, прожить всю жизнь и уйти из жизни. Причем, в каком порядке все этой произойдет — абсолютно безразлично.
Кроме стандартного набора инструментов (голоса вокалиста, гитары, баса, тарелок), команда приобрела ценный для своего звучания саксофон, играет на котором девушка, единственная в группе. В этот день она, например, выступала в бархатном платье пиковой дамы. Если кто думает, что платье было длиной в пол, посмею прервать его на полумысли — формат «мини» группе больше к лицу!
После сравнительно целомудренного начала вокалист достал из ему одному известного тайника малоформатную бутылку коньяка и, предварительно ознакомившись с ее содержимым, буквально выпал со сцены в зал, где начал издеваться над микрофоном и публикой так, как ни одному трезвомыслящему человеку не под силу. При этом его эпатажные выходки не повредили никому, кроме пары девушек, которые попались исполнителю под руку во время и после выступления.
Завораживающее состояние эйфории охватило слушателей, которые в минуты выступления Scofferlane, оказались вовлеченными во всеобъемлющий пьяный экстаз. Чтобы не забыть о главном, отмечу, что выступал юноша в хирургических перчатках, которые после того, как он уже окончательно переместился в зал, растащили на мелкие фрагменты.
Shortparis: экспрессия на грани суицида
На десерт организаторы припасли коротковолосых мальчиков из Shortparis. По какой причине их не дождались многие из зрителей, право слово, непонятно. Ибо их выступление стало ярчайшим моментом всего фестиваля.
Они вобрали в свою игру мастерство исполнения, сравнимое с показанным стариками Inca Babies, и ту самую экспрессию на грани суицида, которой прежде зал пронзили Scofferlane. Не зря же обе эти группы мною были выделены в отдельный клок повествования, самый важный, самый мощный.
После того, как мною был увиден на сцене вокалист группы Shortparis, я поняла: прежней уже не стану. Бутафорский лоск дорогой кожи и винила, как и типовое исполнение заученных с детства песенок неформальной сцены, не идут ни в какое сравнение с текстами на французском, положенными на музыку столь виртуозно, что от них хочется одновременно смеяться и плакать, кричать и шептать, повторяя мощными импульсами посылаемые в зал со сцены эмоции.
Перед их выступлением сцена утратила консервативность, выраженную в традиционном расположении инструментов. Гитары ушли на задний план. Вперед выдвинулись барабаны (при этом стандартную установку разбили на две части, по нескольку тарелок с каждой стороны). И на кромку сцены, как на корму тонущего корабля, вышел вокалист. И он запел, обнимая то одной, то двумя руками беззащитный, почти обнаженный микрофон.
Кстати, один из драммеров уже в середине сета бросил свои тарелки и переквалифицировался в танцовщика (-цу?). Его нелепые па на заднем плане подчеркнули значимость маэстро, агрессивного в своей бритоголовой беспомощности и беспомощного в своей сексуальной доступности.
Насколько он любит играть на чувствах, стало понятно, когда вокалист покинул сцену и исчез в гримерке. Несколько секунд ожидания не прошло даром. Вернувшийся из-за кулис герой принес с собой дух бунтарства и декаданса в одном флаконе:
— Я оделся в праздничное. Это очень важно, — заявил он по возращении — вместо длинного, масштабного по размеру серого свитера на нем теперь был черный пуловер с красным узором и широким воротом. Из ворота весь остаток выступления выпирали по-птичьи заостренные ключицы.
А когда огни на сцене погасли, и музыка замерла, когда зрители уже собрались покинуть зал, бритоголовый мальчик дернул стойку микрофона в свою сторону, громко и несвязно объявил, что они все — смешны и нелепы, что их движения — одна только поза, и прочел ясным, срывающимся голосом стихотворение о сыне и петле.
Дальше уже не было ничего, кроме бесконечной радости от того, что вот сейчас, в эту минуту, ты просто стоял на расстоянии пары метров от этого великолепного человека, беспощадного в своей гениальности.
Пожалуй, в конце поставить можно только — спасибо. За увиденное, услышанное и прочувствованное каждым нервом, каждой красной кровяной клеткой.
Фото: Анастасия Мурашова
