Мы так устали от жары. Бедные, истомлённые жизнью и обстоятельствами люди. И ещё — измученные сами собой. Теперь и жара, а вскоре и само лето немного отдохнут от нас. И будем рассказывать друг другу, сладостно потягиваясь и глядя в окна на проливные непроглядные дожди, как хорошо оно — когда тепло и сухо и совсем не нужно столько на себя напяливать, и вообще... и ещё всякое разное.
Также по теме
В Петербурге откроется Академия джаза
Губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов обсудил с народным артистом России Игорем Бутманом открытие Академии джаза.
Нам ведь не угодить.
Вселенная даже и не пытается.
Блуждая по остывающей Москве и собственным мыслям, поймал себя позавчера на том, что вот он (согласно прогнозу), тот самый, последний по-настоящему летний денёк, и хорошо бы праздновать его как небывалое нечто, как гимн всему живому и сущему...
Но куда там — суета. Надо то и надо это.
Всё надо, и ничего другого как бы и нет.
И так меня это поразило, что вспомнил я славную песенку с альбома Ella and Louis Again. Старая очень пластинка. Двойной альбом Verve Records, выпущенный в 1957-м.
Вроде бы и ничего особенного — Фитцджеральд и Армстронг, вполне себе на волне успеха, с некоторым (в полной мере оно придёт к ним лет через десять) осознанием того, что петь они могут просто в своё удовольствие, записывают 19 джазовых стандартов.
Летом, с 23 июля по 13 августа 1957-го. Вместе с трио Оскара Питерсона, того самого, могучего как гризли. Про него ещё говорили: «За роялем становится невесом, словно пёрышко на ветру». На контрабасе — Рэй Браун, точный в каждом звуке, в каждом касании инструмента. Херб Эллис на гитаре, великий виртуоз, добавляющий свою ложку белого (с неизменной примесью кантри — не выполоть ничем) к двум ложкам чёрного от Брауна и Питерсона.
Приятная компания в студии не менее приятного Нормана Гранца, основателя и идейного вдохновителя Verve Records, а позднее и Pablo Records. Это благодаря ему, Гранцу, плевать хотевшему на американский истеблишмент и его законы, проходили первые «смешанные» концерты белых и чёрных музыкантов для белой и чёрной публики. Чёртов упрямец однажды стоял битых полчаса с пистолетом офицера полиции, нежно приставленным к его животу, упрямо убеждая копа в том, что «чёрные джазмены вполне могут ездить в такси для белых... джазменов».
Отчаянный парень.
Дожил до 83 лет.
Бог обожает безумных.
Так о какой песенке я вспомнил?
Вот об этой — Let's Call the Whole Thing Off.
Двое влюблённых препираются по любому из поводов, красивая игра слов и социальных положений, один с детства привык говорить так, другой иначе, а детство — оно у всех в свободном мире разное.
Но дело, конечно, вовсе не в привычках, а в том, что отказаться от них, даже от самых бессмысленных и банальных, мы иногда не готовы. И лишь большая любовь...
Things have come to a pretty pass
Our romance is growing flat,
For you like this and the other
While I go for this and that,
Goodness knows what the end will be
Oh I don't know where I'm at
It looks as if we two will never be one
Something must be done...
Как вы догадались, это я к «последнему погожему летнему деньку». Может, он и не последний позавчера был, но уж очень славный, и так в нём было хорошо — если бы не чёртовы бесконечные дела и споры бесконечные с самим собой и с плохо устроенной действительностью...
You say either and I say either,
You say neither and I say neither
Either, either neither, neither
Let's call the whole thing off...
И всё же есть в нас искра вселенского. Перед лицом настоящести (я опять про любовь, с которой бороться и бесполезно, и бессмысленно) мы как-то внутренне собираемся, группируемся, становимся (хотя бы на вид и на время) лучше и сладкими голосками напеваем на ушко тому единственному и единственной: «Всё как ты только захочешь!..»
Мда.
Странные мы.
Человеки.
You like potato and I like potahto
You like tomato and I like tomahto
Potato, potahto, tomato, tomahto.
Let's call the whole thing off
But oh, if we call the whole thing off
Then we must part
And oh, if we ever part, then that might break my heart!..
И странный наш, человеческий мир.
Делим друг друга на чёрных и белых. На глупых и смелых... А музыку чаще всего слушаем, даже и не задумываясь о том, кто там поёт и как обстояло дело в студии — а вдруг платье на ней не в тон туфлям было или у басиста козявка в носу, а ноты переворачивали потными руками, да ещё после бургеров?..
Норман Гранц (музыкальный продюсер и промоутер от бога) вот что хорошо умел: очистить сознание слушающего. Вот музыка. Вот вы. Что ещё нужно? Джазовые записи (буквально все альбомы) Verve Records прозрачны и полны внутренней гармонией, самодостаточны и являются вещью в себе — сколько бы ни ставил на проигрыватель, а что-то новое отыщется.
Так и в любви.
Так и в Лете Всемогущем, и в августе его: вот ветер и солнце, вот ваши чувства — чего же ещё?
A Fine Romance — ещё одна дивная вещица с двойного альбома Эллы и Луи. И есть там в конце смешного и грустного текста такие слова:
True love should have the thrills
That a healthy crime has
Oh we don't have half the thrills
That The March of Time has!!!
Вот бы и нам так.
Позабыв о всякой чепухе.
Которая только жить мешает.
Особенно — в августе.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
