9 ноября немцы и весь демократический мир отмечают падение Берлинской стены
9 ноября немцы и весь демократический мир отмечают падение Берлинской стены. Это событие стало не просто локальным фактором, но и сыграло важную роль для завершения холодной войны, а вместе с этим и для падения коммунистических режимов в Восточной Европе и далее Советского Союза. Стало ли немецкое общество единым и равноправным, насколько сильно восточные немцы ностальгируют по ГДР и как те события влияют на нынешние взаимоотношения Германии с Россией? Об этом рассказал в интервью Znak.com историк и политолог Дмитрий Стратиевский, живущий в Берлине. Восточногерманские земли продолжают страдать от оттока рабочей силы и студенческой молодежи - Прошло 30 лет с момента падения Берлинской стены. Сегодня в России возобладали ностальгические и реваншистские настроения по поводу Советского Союза. С высокой трибуны звучат заявления, что крушение СССР - это величайшая геополитическая катастрофа XX века. Но без крушения СССР не было бы и крушения Берлинской стены. Хотелось бы понять, а есть ли среди восточных немцев ностальгия по периоду ГДР и заявления, что это некая катастрофа, трагедия или коллапс, как это происходит в нынешней России? Носит ли эта, как говорят в Германии, остальгия какие-то политические формы? - И да, и нет. Ностальгия - это вполне естественный, даже неизбежный спутник любых общественно-политических трансформаций. Это воспоминания о молодости, тоска по неким стабильным отношениям в обществе, социальным гарантиям. Это скорее о неких малоосознанных вопросах, малополитичных . Германия не исключение, термин остальгия (Ostalgie) появился в немецком языке еще в 90-х. Но вопрос в том, какую окраску имеет этот процесс. Результаты опросов дают нам сложную картину. К примеру, согласно недавнему социологическому исследованию по заказу фонда Конрада Аденауэра, 80% немцев на востоке и на западе страны считают, что воссоединение Германии было счастливой ситуацией в ее истории. Также опрос показывает, что процесс сшивания страны в единое целое продолжает продвигаться вперед. 57% западных немцев согласились с высказыванием, что после воссоединения восточники и западники стали ближе друг к другу (в 2009 году таких было 49%). Такого же мнения придерживаются 50% восточных немцев (в 2009-м - 42%). Эти данные можно воспринимать позитивно, но можно, взяв на себя роль адвоката дьявола , сказать, что половина опрошенных так не считает, и это много. Это индикатор проблем в обществе. Но вернуть ГДР в той или иной форме хотели бы только 5% восточников и 4% западников . Позиция, которую в Германии принято называть классической ностальгией по ГДР , остается маргинальной. - Насколько восточная Германия смогла экономически и политически интегрироваться в Западную? - Здесь снова можно привести данные опроса фонда Аденауэра. 47% восточных немцев считают, что в последние годы уровень жизни в Восточной Германии быстро приближается к Западной (в 2009-м - 40%). Есть прогресс. Можно привести немало данных роста ВВП восточных земель, роста доходов населения. К примеру, ВВП Саксонии вырос в период с 1991 по 2018 год на 250%, Бранденбурга - на 280%. Можно посмотреть, насколько изменился архитектурный облик городов бывшей ГДР: Восточного Берлина, Дрездена, Лейпцига, Эрфурта, Ростока, Йены Исторические центры и узнать теперь сложно. Инфраструктура, жилищное строительство Средства были вложены огромные. Каждый работающий немец до сих пор платит так называемый налог солидарности на развитие Восточной Германии. Но давайте сделаем важную поправку: в 1989-1990 годах речь шла не о вхождении ГДР в ФРГ, как это часто считают на пространстве СНГ, а об интеграции, воссоединении двух государств в единое целое. Вилли Брандт, выступая в Берлине, произнес свою знаменитую фразу: Теперь вместе то, что и должно было исторически быть вместе . Восточные немцы стояли на площадях городов с плакатами Мы один народ! , а не Мы хотим в ФРГ! Западногерманская элита также проявляла осторожность, причем даже после открытия Стены. В Бонне рассматривали различные модели с переходными этапами, например, конфедерация двух государств с постепенным слиянием экономик, поэтапным введением единой валюты, адаптацией законодательства. Никто не ожидал такой скорости в воссоединении. Да и официальное название договора, закрепившего создание нового государства - Договор между ФРГ и ГДР о восстановлении единства Германии . Собственно, такого подхода и ожидали жители ГДР: возможность получить права и свободы, демократию, западные стандарты жизни, но при этом сохранить некую свою идентичность, восприниматься в качестве равных партнеров. - Удалось добиться равноправия? Некоторые немецкие эксперты говорят об ощущении коллективной неполноценности у восточных немцев. - Вот в области равноправия до сих пор есть проблемы. Манфред Гюллнер, глава крупнейшего германского социологического института Forsa, назвал это субъективным ощущением дискриминации . Впрочем, иногда они и не субъективны. В современной ФРГ нет ни одного ректора вуза родом из Восточной Германии. Ни одного члена Конституционного суда. Подавляющее большинство ключевых политиков страны федерального и земельного уровня - западные немцы. Восточники почти не присутствуют в правлениях и наблюдательных советах сотни крупнейших концернов (DAX-100). Практически все мало-мальски общественно значимые фигуры из Восточной Германии - это либо молодые люди, лишь формально родившиеся в ГДР, но социализировавшиеся уже в объединенном государстве, либо немногочисленные крупные фигуры из восточногерманской оппозиции, такие как бывший президент ФРГ Гаук. Канцлер Меркель - это огромное исключение. И это недостаточное представительство в обществе, политике и бизнесе является немаловажным фактором недовольства части восточных немцев. А вот во внутренней политике это недовольство находит лишь незначительное отражение. Точнее, оно присутствует в каталоге мотивации избирателей, на нем играют некоторые партии, но не находит практического воплощения в политике. Даже левых мы не можем назвать партией восточных немцев . Все значимые политические партии ФРГ играют на общегерманском поле. - Как бы вы описали социально-экономический состав восточных немцев? - Социально-экономический состав восточных немцев по своему общему рисунку близок к немцам западным. И на востоке, и на западе страны есть богатые и бедные, а для поддержки малоимущих слоев населения существуют одинаковые структуры соцзащиты. Безработица на востоке по-прежнему выше, чем на западе, но разница уже не столь ощутима. Если в 90-е и примерно до середины 2000-х годов в бывшей ГДР остро чувствовались последствия ликвидации, частичного закрытия или перепрофилирования крупных комбинатов социалистического периода, то теперь эту нишу частично заполнил местный мелкий и средний бизнес. Вместе с тем восточногерманские земли продолжают страдать от оттока рабочей силы и студенческой молодежи на запад страны. Запад по-прежнему дает больше перспектив. Там более престижные университеты с большим количеством факультетов и направлений, там выше шансы трудоустройства. - В России любят пофантазировать насчет альтернативы распаду СССР. На ваш взгляд, была ли альтернатива падению Берлинской стены и исчезновению ГДР? - Альтернатива в истории есть всегда. Или могла бы быть. Без процесса демократизации СССР, переосмысления внешнеполитических приоритетов воссоединение Германии не состоялось бы, по крайней мере, в 1989-1990 годах. Именно под давлением Горбачева произошла отставка Хонеккера и отстранение от власти ортодоксальных функционеров СЕПГ. При ином развитии событий, несмотря на глубокий экономический кризис, военных и финансовых ресурсов Советского Союза вполне хватило бы для удержания ГДР в сфере своего влияния и (при желании) пресечения интеграционных устремлений. Недаром президент США Рейган обращался именно к Горбачеву с призывом разрушить эту Стену , а канцлер ФРГ Коль незадолго до открытия Стены называл воссоединение немецкой нации вопросом XXI века , считая, что даже Горбачев не решится на такой шаг в обозримой перспективе. Все взгляды мира были устремлены в сторону Москвы. Там и находился ключ к единству Германии, в руках команды горбачевских перестройщиков . Что касается самих восточных немцев, то они, безусловно, в массе своей были против псевдосоциализма ГДР, господства партии и Штази, недовольны заметным падением уровня жизни. Но в то же время в ГДР не было оппозиционных групп и структур, которые могли бы, без одобрения СССР, самостоятельно осуществить революцию. Это были преимущественно группки интеллектуалов, деятели церкви, молодые неформалы и другие люди, пассивно протестовавшие против режима, но не имевшие ресурсов для завоевания власти и достижения кардинальных перемен. Восточники голосуют за правых в знак протеста против действий системных партий - Сегодня в Европе набирают популярность правые популисты, националисты, евроскептики, противники иммиграции из азиатских стран и так далее. Германия не стала исключением. Типичной партией новых националистов можно назвать Альтернативу для Германии . Однако, как ни странно, предпочтение ей больше отдается на востоке Германии, то есть там, где долгое время господствовала коммунистическая идеология. С чем связаны там подобные электоральные настроения и чем это чревато для Германии? - Альтернатива для Германии (АдГ) довольно профессионально играет на вышеперечисленных настроениях части восточных немцев, на их частичной непредставленности во власти и в целом в верхних слоях общества. В ходе избирательной кампании в земле Бранденбург Альтернатива писала на своих плакатах Перемены 2.0 , четко намекая на необходимость якобы второго этапа воссоединения Германии. АдГ пытается себя представить на востоке страны партией тех, кто проиграл от воссоединения и связанного с ним перехода к рыночной экономике. По статистике, типичный избиратель АдГ на востоке страны - это мужчина с доходом ниже среднего. Вышеуказанные субъективные ощущения дискриминации являются чуть ли не основным фактором голосования за АдГ. Научные исследования показывают, что значительный процент восточников голосует за правых популистов и радикалов не по причине приверженности их программе (хотя и это имеет место быть в отдельных электоральных группах), а в знак протеста против действий системных , традиционных партий. Я не хотел бы защищать тех, кто голосует за АдГ. Человек, желающий показать красную карточку демократическим партиям и выбирающий радикалов, должен понимать, что тем самым он поддерживает все их лозунги и постулаты. Но, с другой стороны, нельзя закрывать глаза на тот факт, что наибольшего успеха АдГ добивается в тех регионах и в тех избирательных округах, в которых представители других партий, местная власть, проявили себя не слишком хорошо, где царит бедность и бесперспективность. В округах, в которых власть работает эффективно, в том числе и на востоке страны, успехи АдГ куда скромнее. Причем зачастую между двумя такими округами в пределах одной земли может быть расстояние всего в 10-15 км. Классический евроскептицизм в той форме, в какой он присутствовал в недавно созданной АдГ и в право-консервативных фракциях внутри ХДС и ХСС в начале 2010-х годов, сейчас размылся и фактически стал частью правой повестки дня. - Правые и евроскептики, наверное, не без основания обвиняют своих оппонентов в том, что те реализуют политические идеи, схожие с коммунистическими, то есть левые, левацкие, а Евросоюз сравнивают с СССР. Отсюда вопрос. Считается, что для Германии 9 ноября - это день похорон социализма. А не возрождается ли социализм из самого Евросоюза и нынешнего левого политического истеблишмента Германии? На чем основана критика правыми немецкого правительства? - 9 ноября 1989 года - это окончание разделения немецкого народа и начало конца господства авторитаризма в Восточной Германии. Невозможно похоронить то, что никогда всерьез не создавалось. На территории ГДР применялись (с небольшими местными поправками) советские псевдосоциалистические модели: сталинская, а затем брежневская. Для правых, в особенности крайне-правых, все левые являются политическими противниками и мишенями для критики, поэтому такие голоса не стоит воспринимать всерьез. В условиях полевения ХДС при Меркель, крайне разнообразном спектре мнений внутри СДПГ, либерализации зеленых , можно лишь очень условно говорить о левых. Евросоюз сам по себе - это консолидированный проект и условные левые играют в нем отнюдь не первую скрипку. Для немецкой внешней политики стабильность Евросоюза является максимой - Берлинская стена была одним из символов не только раскола Европы, но и раскола мира на капитализм и коммунизм в ходе холодной войны. Ряд политических экспертов считают, что холодная война вернулась во внешнюю политику, только между Западом и Востоком, между современным и традиционным миром. Ощущается ли призрак этой войны в современной Германии? - Я бы не сказал, что мы живем в условиях холодной войны 2.0. Холодная война была все же в большей степени идеологической конфронтацией, борьбой мировоззрений и экономических систем, что накладывалось на геополитику. Вашингтону было бы (даже во имя геополитических интересов) сложно поддержать прокоммунистическую группировку, а Москве - правительство, сажавшее коммунистов в тюрьмы. Нынешнее противостояние имеет иной характер. Современная Россия не предлагает ни идеологическую, ни экономическую альтернативу Западу. Москва не является и лидером традиционалистов, а скорее использует соответствующую риторику для собственного soft power и повышения привлекательности в определенных кругах за рубежом. Поэтому, думаю, стоит говорить о напряженности . В период наиболее кровопролитной фазы войны на Донбассе, до Минска-2, в Германии присутствовала тревога за будущее, даже в какой-то мере страх перед большой войной. Это фиксировали многочисленные опросы. Сейчас барометр общественных настроений показывает более спокойную обстановку. Призрак войны скорее присутствует в кабинетах политологов и журналистов. - Сегодня восточноевропейские страны, как те, что входили ранее в состав СССР, так и те, что входили в социалистический блок, испытывают тревоги и страхи по поводу нынешнего политического режима в России. Порой относятся к нему враждебно, опасаясь имперских амбиций Кремля, особенно после истории с Крымом. Речь идет о прибалтийских странах, о Польше, Чехии, Болгарии, везде сегодня там можно встретить нелицеприятные высказывания о политике Кремля. Как к таким настроениям относятся в Берлине? - Немецкий истеблишмент не видит опасности непосредственно для ФРГ. Но в то же время все ключевые игроки на внешнеполитической арене (федеральный канцлер и Канцлерамт, включая советников по внешней политике, фракции правящей коалиции, включая спикеров по внешней политике, а также фракции СвДП и зеленых , наконец, МИД ФРГ) серьезно относятся к опасениям стран бывшего СССР и бывшего социалистического блока. Это серьезное отношение имеет как моральную поддержку, так и вполне прагматическую подоплеку. Для немецкой внешней политики стабильность Евросоюза и европейской архитектуры безопасности являются максимой. И Россия зачастую воспринимается как фактор, угрожающий стабильности и безопасности Евросоюза. Новые члены Евросоюза в кулуарах немецкой политики иногда вызывают раздражение, их опасения считаются преувеличенными (взять хотя бы реакцию стран Балтии и Польши на российско-белорусские военные учения на территории РБ, которая в германском истеблишменте считалась слишком острой, разведданные и аналитика не говорили об опасности аннексии Беларуси). Но, повторюсь, их воспринимают всерьез и стараются найти общий язык с партнерами по Евросоюзу и НАТО. Диалог с Польшей, безусловно, осложнен внутрипольскими процессами и позицией правящей в Варшаве администрации в рамках ЕС, что вызывает резко негативную оценку Берлина. - Хотя Берлинской стены больше нет, но сама Германия служит некой политической границей между западным миром и Россией. С одной стороны, наши страны связывают серьезные экономические связи, Германия принимает активное участие в урегулировании конфликта на Украине. Но с другой - отношения достаточно прохладные, о чем даже написал президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер Михаилу Горбачеву по поводу 30-летия падения Берлинской стены: Оглядываясь назад, я полностью осознаю, что далеко не все надежды тех дней осуществились. Особенно больно видеть нынешнее состояние германо-российских и европейско-российских взаимоотношений. Наша задача и наша обязанность - не мириться с возросшим отчуждением последних лет и не терять из виду цель совместного будущего в условиях мира и сотрудничества . На ваш взгляд, каковы условия преодоления этого отчуждения? - Трудно не согласиться с этими словами. На этом месте было бы неплохо произнести немало слов о методах стимуляции доверия, понимания друг друга, но, если говорить откровенно, я не пока вижу кардинального выхода из создавшейся ситуации. Руководство России сознательно сделало ставку на определенную модель развития и на вполне определенные формы поведения на международной арене. С этим соприкасается и Германия, это затрагивает интересы ФРГ и всего Евросоюза. Противоречия очень велики. - Взаимоотношения также портят санкции, которые ввела Германия против России вместе с другими странами Евросоюза. Нужны ли Германии реально эти санкции? Или же ей отведена роль инструмента во внешней политике США, и тут ничего не поделать? - Внутри германской политической элиты, за исключением крайне левых и крайне правых крыльев , существует консенсус: причин для отмены санкций против Москвы пока нет. Периодические призывы к отмене или ослаблению санкций, звучащие из уст премьеров восточногерманских земель, имеют ярко выраженную внутригерманскую подоплеку и служат инструментом в борьбе за распределение ресурсов в пользу того или иного региона. - Бывший лидер ГДР Эгон Кренц считает Горбачева предателем за то, что он позволил исчезнуть ГДР с лица земли, и, кроме того, заявил, что последний глава СССР слишком доверял Западу, в результат чего НАТО сейчас стоит у границ России. Это к вопросу, может ли Германия стать более самостоятельной во внешней политике, в том числе по отношению к России. - Как и на первый вопрос, отвечу на последний - и да, и нет. ФРГ сознательно взяла на себя определенные ограничения в области осуществления своей внешней политики. И связано это, в первую очередь, не с НАТО, а с Евросоюзом. Членство в этой организации предусматривает делегирование части полномочий в наднациональные органы в Брюсселе. Это во-первых. А во-вторых, Германия отнюдь неспроста и не по злой воле Меркель превратилась из адвоката России в Европе в ее критика. Кроме крупных геополитических решений Москвы, в первую очередь действий по отношению к Украине, есть еще немало более мелких , но чувствительных для Берлина раздражителей. Поэтому нынешняя критика из Германии - это не результат козней Вашингтона , а вполне продуманная стратегия, основанная на очень большой разнице между взглядами, оценками и целями ФРГ и РФ.
