Исследователи Марианн Марку (Marianne Marcoux) и Давид Луссо (David Lusseau) из Абердинского университета (Шотландия) выяснили, каким образом антипротестное законодательство влияет на гражданскую мобилизацию, которая поддерживается, в том числе, благодаря социальным сетям. Детали социологической работы, опубликованной в научном журнале EPL, приводит сайт Phys.org.
С появлением в интернете соцсетей гражданские демонстрации стало возможно организовывать гораздо масштабнее и быстрее, чем когда-либо прежде. По всему свету правительства экспериментируют с законодательством, регулирующим не только организацию акций, но распространение информации о них в интернете. Например, в России в декабре минувшего года Госдума приняла законопроект о досудебной блокировке сайтов с призывами к участию в публичных массовых мероприятиях вне установленного порядка. В некоторых странах соцсети запрещены из-за их ключевой роли в протестных акциях. В Иране сайты Twitter, Facebook и другие социальные медиа запрещены с лета 2009 года. Тогда по стране прокатилась волна протестов, вызванная победой на президентских выборах Махмуда Ахмадинежада и получившая название «Твиттер-революции» — это была первая в истории человечества массовая гражданская мобилизация, активисты которой договаривались о встречах в соцсетях.
Однако до сих пор малоизвестно, как именно репрессивное законодательство влияет на социальные медиа и их пользователей. Новое исследование утверждает, что социальные сети крайне резистентны к антипротестным законам.
Протестные акции длились полгода — вплоть до победы в сентябре на провинциальных выборах левой Квебекской партии, главным предвыборным обещанием которой было оставить стоимость образования на прежнем уровне. В самых многочисленных демонстрациях приняли участие около 300 тысяч студентов — 75% учащихся всех колледжей и университетов Квебека. Первые месяцы протесты не останавливались ни на день. Сама забастовка и входившие в нее локальные акции протеста были преимущественно организованы через твиттер.
Восемнадцатого мая 2012 года, 14 недель спустя после начала забастовки Национальное собрание Квебека утвердило чрезвычайный антипротестный закон, известный в местном законодательстве как 78-й билль (pdf). Он стал суровым ответом на студенческие волнения. Отныне организатор демонстрации, в которой принимают участие более 50 человек, был обязан предоставить городской полиции маршрут шествия как минимум за 8 часов до его начала, а также гарантировать, что демонстрация будет идти по утвержденному маршруту.
Частные лица и организации, нарушившие 78-й билль, стали облагаться гигантскими штрафами за участие в каждом дне протестной акции — $1000-5000 за день для физических лиц, $7000-35000 для студенческих и профсоюзных лидеров и $25000-125000 для студенческих или рабочих организаций. За вторую и последующие незаконные демонстрации штрафы удваивались. Более того, правительство Квебека решило штрафовать даже тех, кто распространяет информацию о незаконных демонстрациях.
Протесты в Квебеке, 2012 год. Фото: Francis Vachon / AP
Реакция на закон не заставила себя ждать. Канадская ассоциация университетских преподавателей назвала его «ужасным актом массовых репрессий». Вечером того же дня, когда приняли 78-й билль, тысячи канадцев вышли на акции в Монреале. Часть протестующих закидывала полицейских коктейлями Молотова. А спустя четыре дня, 22 мая на улицах протестовали уже более 100 тысяч человек, отмечая ровно 100 дней с начала студенческих волнений.
Исследователи изучили, какой эффект 78-й билль оказал на пользователей твиттера, сравнив поведение микроблогеров, участвовавших в акциях протеста, и структуру их сетевого взаимодействия до и после принятия закона. Они проанализировали около 200 тысяч твитов, написанных с 12 февраля по 4 июня 2012 года и содержащих соответствующие хэштеги. А канадский блогер и медиа-аналитик Оливье Бошесн (Olivier Beauchesne) визуализировал реакцию пользователей твиттера на 78-й билль в графиках.
Ученые пришли к выводу, что принятие антипротестного закона действительно изменило поведение некоторых микроблогеров, ставших меньше переписываться в интернете, но не повлияло на структуру сетевого взаимодействия как таковую: активисты продолжали публично координировать свои действия в твиттере даже после запрета на распространение данных о нелегальных акциях.
Хотя сразу же после принятия 78-го билля на какое-то время стало появляться в среднем больше «протестных» твитов в день, темп роста общения активистов в сети упал. Сильно увеличилась «замкнутость» (cliquishness) микроблогеров — теперь они стали отправлять твиты только членам той же социальной группы, которой принадлежали сами. По словам исследователей, это свидетельствует, что студенты стали осторожничать в том, кому именно можно публично посылать сообщения.
Однако закон не коснулся структуры общения в твиттере. Как и до его принятия Национальным собранием, сервис микроблогов покоился на строгой иерархии — с несколькими крайне активными микроблогерами и большинством пользователей, меньше и реже участвующим в коммуникации. Тогда как топ-пользователи располагаются над всеми социальными группами и могут переписываться со всеми подряд, представители второй категории преимущественно общаются в рамках своих собственных групп, в рамках которых некоторые и замкнулись после утверждения билля.
«Социальные медиа — чрезвычайно мощный инструмент распространения информации. Причина этого в безмасштабной и иерархической структуре соцсетей, в которых некоторые хорошо связанные друг с другом пользователи действуют как хабы для передачи данных. Информации требуется всего пара шагов, чтобы распространиться от этих пользователей к окраинам сети. Структура сетевого взаимодействия в твиттере не изменилась после принятия законопроекта и, следовательно, информация все так же могла моментально распространяться», — цитирует Phys.org слова Марианн Марку.
Иначе говоря, несмотря на частные случаи изменений поведения отдельных пользователей, испугавшихся введенного правительством наказания, студенты по-прежнему могли организовывать демонстрации, а информация о них продолжала распространяться по твиттеру круглые сутки. Как отмечают исследователи, более глубокое понимание функционирования сетей поможет и самим политикам.
«Законодатели могут применять эти знания, чтобы спровоцировать социальные изменения. Например, в кампании по вакцинации лучшее понимание социальной структуры сообщества поможет определить ключевые лица (хорошо связанные хабы), которые могли бы ускорить распространение позитивной информации о вакцинации», — предположила Марку.
