В суде Кировского района Екатеринбурга началось рассмотрение уголовного дела в отношении главы департамента рекламы министерства по управлению государственным имуществом Свердловской области (МУГИСО) Игоря Разунина, обвиняемого в получении взятки, а также в приготовлении к получению взятки
В суде Кировского района Екатеринбурга началось рассмотрение уголовного дела в отношении главы департамента рекламы министерства по управлению государственным имуществом Свердловской области (МУГИСО) Игоря Разунина, обвиняемого в получении взятки, а также в приготовлении к получению взятки. Игоря Разунина задержали 22 декабря 2016 года в своём кабинете. По версии следствия, деньги, которые нашли в шкафу кабинета, Разунину положил посредник, действовавший от имени взяткодателя - одного из рекламщиков Екатеринбурга. При этом прямой передачи денег Разунину не было, глава департамента рекламы не прикасался к деньгам. По версии следствия, за 160 тыс. рублей в месяц чиновник покровительствовал некоторым рекламным компаниям. Позднее было добавлено обвинение в получении взятки, связанное с группой лиц, которые вели различную хозяйственную деятельность, - занимались строительством, цветными металлами. Супруга чиновника Яна Разунина считает, что тот стал жертвой провокации. В интервью Znak.com она рассказала, как следствие давило на чиновника и его семью, о ночных многочасовых обысках и проколотых колесах семейного автомобиля вскоре после назначения Разунина. - С каким настроением вы и ваш супруг начинаете этот процесс? - Мне хочется надеяться на лучшее, что суд действительно захочет разобраться, изучить все детали, взглянуть на дело со здравой точки зрения. Очень хочется, чтобы суд обратил внимание на все нестыковки. Следствие ни разу не попыталось это сделать. Очевидно, что задача следователей - довести дело до конца и осудить Игоря. Они с самого начала оказывали давление на Игоря. С самого начала этой истории, с первого задержания мое самое большое впечатление - что все действия следователей были направлены на то, чтобы как можно сильнее повергнуть нас в шок. - Что вы имеете в виду? - В первый раз следователи пришли к нам домой в тот день, когда Игоря задержали на работе (22 декабря 2017 года - ред.). Они пришли поздно вечером, может быть, в 12 часов ночи. Дочка, которой было на тот момент один год и месяц, спала. Со мной была моя мама. Я пыталась найти адвоката, я впервые находилась в такой ситуации, не знала, что мне делать. - Приходили с обыском? - Да, они проводили обыск. Их цель была - найти у нас деньги, какие-либо важные документы. Проводя обыск, руководитель следственной группы давал задание проверить каждую коробку с обувью, из-под галстуков, игрушки - все, что можно было посмотреть. И так как они никаких денег или документов, которые бы их заинтересовали, не нашли, то изъяли мой личный телефон, хотя я готова была показать им любые данные из телефона, но тем не менее у меня его забрали. Я осталась без контактов - у нас как раз заболела дочь, и мне нужна была связь с педиатром. Но никакие доводы их не убедили, и они телефон изъяли. Я думаю, они так поступили, потому что взять было нечего. Они что-то еще забирали - какие-то бумажки, диск с семейными фотографиями, записи на столе. Это все было несущественное, не стало потом доказательством в деле. Они нашли самостоятельно ключ от сейфа с оружием, который стоит у нас на балконе, самостоятельно его проверили, у них не возникло никаких вопросов. Увидели ключи от автомобиля и досмотрели автомобиль, хотя по документам это машина моей мамы, я ей просто управляю. Обыск продолжался до 5 утра. После этого Ленинский суд избрал Игорю меру пресечения в виде домашнего ареста, и через пять дней они снова пришли к нам в дом. В этот раз они действовали обманом и вели себя уже не так лояльно. - Как это происходило? - Поздно вечером, где-то около 10-11 часов, когда мы с мужем оба были дома, в дверь постучал человек. Он представился участковым и попросил ему открыть. На мой вопрос о цели визита он сказал: знакомство с жителями. К тому моменту мы жили в доме уже где-то два года, и раньше таких визитов не было. Меня это насторожило. Я ему в любом случае сразу отказала, так как знаю, что моему супругу нельзя ни с кем общаться, кроме следователя, адвоката и его родителей. Я не открыла дверь, сказала, что утром могу приехать в участок сама и ответить на все вопросы. Он ушел, и буквально через минуту в дверь постучали снова. На этот раз были люди в гражданской форме. Мы потом смотрели на видеозаписи, снятой в подъезде, что эта группа ждала внизу и поднялась после того, как к нам не смог зайти участковый. На этот раз человек представился следователем и заявил, что хочет убедиться в том, что Игорь находится дома. У нас дома стоит специальное устройство. На ноге Игоря есть специальный браслет. Я спросила, может, система как-то сработала или еще что-то? Они начали давить на меня, угрожать, что передадут, что мой муж сбежал. В принципе, они могли его вызвать на следующий день к себе в следственный комитет, он пришел бы с адвокатом. Но они стали действовать вот так, достаточно варварски. Я позвонила адвокату, и он сказал открыть дверь, пообещав, что скоро будет. Когда я открыла дверь, они, можно сказать, вломились в квартиру. Их было 10 человек. Действовали грубо, резко. Разделились на две группы. Четыре человека закрыли Игоря на кухне и были там вместе с ним, и что там происходило, я не знала. Как потом оказалось, ему грозили новым уголовным делом. После этого, когда прибыл адвокат, мне позволили открыть дверь. Все-таки я выбрала удачный момент, схватила ключи и успела открыть дверь, хотя за мной побежал сотрудник. Только таким образом адвокат попал к нам. Но при этом ему не дали возможности зайти на кухню к Игорю, не пускали. Потом Игоря вывели из кухни, дали ему возможность переодеться - он был в домашнем, и забрали его. Со мной остался адвокат, состоялся повторный обыск. Они снова забрали мой телефон, мои документы о праве собственности на квартиру, свидетельство о браке, о рождении ребенка. Я не понимаю, как это могло им помочь, - это обычные документы. Забрали какие-то старые записи. Ни денег, ни важных для дела документов опять не нашли. Я понимаю, что это задержание было сделано намеренно, у нас дома. У них появилось право на новое судебное заседание, где повторно ходатайствовали об аресте Игоря. Теперь уже - в Чкаловском суде. Игоря отпустили под залог, но чтобы это случилось, нам пришлось фактически организовать спецоперацию. Его арестовали 28 декабря, а 29 декабря был последний рабочий день перед длинными каникулами, когда мы могли внести залог. Единственное подтверждение, которое суд принимал, - это оригинал квитанции о внесении денег на счет суда. Мы боялись, что отцу Игоря помешают это сделать. - Какой была сумма залога? - 1 млн рублей. Его и мои родители, знакомые - мы все за ночь смогли собрать эту сумму. Мы понимали, что раз он уже находится под домашним арестом, то второй раз ему эту меру пресечения не изберут. Мы понимали, что есть только два пути - либо его поместят в СИЗО, либо его отпустят под залог. Поэтому мы все бросили усилия, чтобы за ночь найти эту сумму, хотя она немаленькая. Потом мы копировали квитанцию о внесении задатка, подстраховывались таким образом. Мы понимали, что если сотрудники заберут ее у любого из нас, то у Игоря не будет шансов. Мы понимали, что цель следователей - арестовать Игоря, поместить его в изолятор. И так как впереди были длинные новогодние праздники, то все это время к нему никто не мог бы прийти - ни члены его семьи, ни адвокаты. Помимо того, что он невиновен, все ужасно и тяжело, и он этого всего не заслуживает, я очень боялась, что на него в изоляторе будут оказывать давление - моральное, физическое. Что будут склонять его дать показания. Потому что впервые, когда его задержали на работе и везли в следственный комитет, они предлагали ему альтернативные варианты, сказали, что если он пойдет на их предложение, даст нужные показания, его отпустят домой и все будет хорошо. В противном случае, сказали, если ты не захочешь сотрудничать, то мы перетряхнем тебя настолько, насколько сможем. Это я пересказываю слова своего супруга. - Они хотели получить показания на Алексей Пьянкова, который на тот момент был главой МУГИСО? - Они хотели, чтобы он что-то им рассказал про министра, замминистра, хотя на тот момент Игорь работал в МУГИСО всего месяц - полтора. Это очень короткий период, когда они работали в одной команде. Они предложили это сразу же, в самый первый момент, первые часы после первого задержания, когда он был в шоке. Когда его везли в отделение, сотрудник, который сидел за Игорем, бил рукой в сиденье, видимо, намекая ему на расправу, чтобы Игорь испугался, склоняя его дать показания, которые им хочется. И потом, в период расследования, они делали все, чтобы выставить Игоря таким отрицательным персонажем. - Что вы имеете в виду? - Когда-то супруг купил машину, которую ему продали по поддельной ПТС. Мы не знали, что проданный нам автомобиль находится в залоге. Все выяснилось, когда мы продали эту машину. Но следующий покупатель не успел оформить ее на себя, и машина до сих пор числится за моим супругом. Игорь ездил к судебным приставам, показывал все документы, что машина продана, но безуспешно. Следователи нашли этого судебного пристава, и он написал, что Игорь скрывался от судебных приставов, хотя непонятно, как это можно сделать, работая на госслужбе. Это неправда. Или ситуация с ружьем. Когда второй раз у нас проводили обыск, то неожиданно выяснилось, что ружье находится не в сейфе на балконе, а за шторой в комнате. Я думаю, это какая-то инсценировка была с их стороны. Трудно представить, что Игорь, находясь пять дней под домашним арестом, взял ружье и перенес его в комнату за штору. Потом выходила статья с предположением, что Игорь, видимо, снимает стресс, стреляя из ружья с балкона. Абсолютный бред. Еще они пытались доказать, что Игорь не получал лицензию на оружие, хотя это также неправда. То есть каждую мелочь пытаются против него выставить. На суде по мере пресечения сотрудники следственного комитета откровенно вводили суд в заблуждение и не стесняясь говорили о том, что я являюсь владелицей дорогих автомобилей, например БМВ, что у нас есть недвижимость за границей и Игорь, если ему изменят меру пресечения, туда отправится. При этом никаких документов и свидетельств они не предъявляли. Никакой заграничной недвижимости у нас нет, есть квартира, обремененная ипотекой, которую я приобрела в 2014 году, за два года до начала работы супруга на госслужбе. Но весь год меру пресечения ему продлевали. Только в декабре прошлого года мы получили небольшое послабление - Игорю разрешили выходить на улицу не только в будни, но и выходные дни. И не на час с 11 до 12 часов, а два часа в день. Это единственное, что за все время нам удалось добиться. В феврале этого года была организована новая провокация. Следователь ходатайствовал перед судом, чтобы Игорю изменили меру пресечения и поместили его под стражу. Доводом послужил рапорт полугодовой давности сотрудника ГУФСИН, где он докладывал, что во время своего визита к нам домой Игорь в беседе ему сообщил, что звонил адвокату. Таким образом он якобы сообщил о том, что пользовался средством связи (телефоном). Но суд отказал следователю в удовлетворении ходатайства. - Вы пытались жаловаться на такие действия? - Да, но никаких результатов мы не добились. После второго ночного обыска я разместила в соцсетях пост, делала рассылки друзьям, просила, что если вдруг в праздники к нам придут в третий раз, чтобы друзья звонили в компетентные органы и пытались нам помочь. Ведь после того, как Игоря отпустили из Чкаловского суда под залог, силовики сказали ему, что будут приходить снова и снова, все равно его закроют . Мы были напуганы и ждали их, наверное, каждый день. Любой непонятный звук в подъезде настораживал и заставлял вздрагивать. Сейчас многие люди убеждены, что судья не оправдает Игоря. Ведь если это произойдет, значит, суд примет точку зрения, что это была провокация. Мы с Игорем каждый день пытаемся абстрагироваться от этого. У нас маленькая дочка, она позволяет радоваться жизни, мы стараемся больше времени проводить с семьей. Я очень надеюсь, что чудо случится и справедливость будет восстановлена.
