В литературе Иван Козлов дебютировал довольно поздно, в 42 года. К литературным опытам бывший государственный служащий приступил после того, как его одолел страшный недуг, сначала отказали ноги, а позже он стал слепнуть.
Поддержку Иван Иванович искал и находил в вере в Бога – он наизусть знал Евангелие, в молитве и творчестве.
Прости мне, Боже, прегрешенья
И дух мой томный обнови,
Дай мне терпеть мои мученья
В надежде, вере и любви.
Со временем он стал не менее популярным, чем Пушкин. Хотя он сам называл себя подражателем Байрона, Пушкина и Жуковского, эпигоном этих великих поэтов Козлов не стал.
Его поэмой «Чернец» (1825) читатели зачитывались, особенно поэт «от прекрасных читательниц принял обильную дань слез умиления и грустно-сладостных восторгов», отмечал Белинский.
Любил я за зверьми гоняться,
День целый по лесам скитаться,
Широкий Днепр переплывать,
Любил опасностью играть,
Над жизнью дерзостно смеяться:
Мне было некого терять,
Мне было не с кем расставаться!
«Чернец» оказал влияние на «Мцырей» Лермонтова и «Тризну» Шевченко.
Стихи за Козловым записывала его дочь, с ее же слов он без помощи словарей переводил сложнейшие тексты английских, немецких, французских и итальянских поэтов.
Козлов известен как переводчик Байрона, Данте, Вальтера Скотта, Лудовико Ариосто, Роберта Бернса, Чарльза Вольфа, Томаса Мура и других.
«Вечерний звон» Томаса Мура, переведенный Козловым, и положенный на ноты Алябьевым, стал настоящей русской песней.
Наряду с поэмами, гражданской лирикой и переводами в творчестве Ивана Козлова большое место занимали стихи-молитвы, которые помещались в православных календарях.
Лучшие произведения Козлова обладают впечатляющей художественной силой. Белинский назвал их составляющими целую эпоху в литературном и даже общественном образовании народа.
