До начала самого яркого события культурной жизни Югры - фестиваля кинодебютов Дух огня - остается меньше двух недель
До начала самого яркого события культурной жизни Югры - фестиваля кинодебютов Дух огня - остается меньше двух недель. Уже 5 марта на сцене КТЦ Югра-Классик состоится сольное выступление выдающегося пианиста Юрия Розума. Первый визит в Югру народного артиста России, солиста Московской государственной филармонии, профессора и заведующего кафедрой специального фортепиано Российской академии музыки имени Гнесиных стал подарком организаторов кинофестиваля гостям и жителям Ханты-Мансийска. Накануне этого события в своем интервью Юрий Розум рассказал о музыке, жизни, меценатстве и его роли в развитии культуры. - Юрий Александрович, с какой программой вы выступите перед жителями Югры и гостями фестиваля Дух огня ? - Поскольку это будет сразу после моего дня рождения, который совпадает, кстати, с днем рождения Шопена, только годы немного отличаются (улыбается), то я думаю сыграть шопеновскую программу, в основном миниатюры - вальсы, ноктюрны, и несколько крупных произведений. С творениями этого композитора я всю жизнь живу, поэтому первое появление в Ханты-Мансийске мне хотелось бы ознаменовать именно исполнением Шопена. - Говорят, в вашем исполнении Шопен звучит так, будто эта музыка была написана только вчера. Благодаря чему? - Вы знаете, никакого специального осовременивания я не делаю ни в каких своих программах, кого бы я ни играл. Но и сам следую этому принципу, и учеников приучаю к тому, что необходимо настолько прочувствовать произведение, настолько пропеть его внутри себя на стадии изучения (а эта стадия, собственно, длится всю жизнь) - каждую интонацию, каждое движение мелодии, каждое окончание фразы, кульминацию, - чтобы у тебя родилось ощущение, что ты сам все написал. И тогда ты будешь играть совершенно свободно, не меняя ни одной ноты, ни одного динамического указания, но, поскольку это твоя живая речь , она, естественно, современна, потому что ты не перебиваешь кого-то, не дублируешь, не копируешь, ты говоришь то, что чувствуешь сейчас, сию минуту. Поэтому, наверное, и возникает такое ощущение современности. - Можно назвать это сотворчеством? - Безусловно, исполнитель и музыка - это сотворчество. Иначе в этом нет смысла. Можно включить компьютер - и он в совершенстве сыграет все ноты и передаст правильно все оттенки, но за этим не будет ни смысла, ни души, ни эмоций и, конечно, никакого контакта с теми, для кого эта музыка звучит. Исполнение музыки - это как исполнение театральной пьесы. Ее можно читать, но она живая, только когда гениальный режиссер с выдающимися актерами ставят и играют эти тексты. И когда они их не просто читают, а вынимают из себя, как свои собственные. Только тогда начинается творчество и сотворчество. - В Ханты-Мансийске вы также проведете мастер-классы для талантливых детей. Расскажете об этом? - Мастер-класс - это своеобразное действо, оно может сработать сразу, а может и через какое-то время. Очень часто ученик так научен, что он ничего не может изменить. Он выучил определенную конструкцию и неплохо с ней справляется, но у меня как у музыканта более опытного и знающего, возможно, есть некоторые секреты, есть возможность что-то изменить, помочь раскрыть что-то новое. Начинаешь заниматься с ним, вынимаешь какой-то один кирпичик, чтобы немного отшлифовать, - и все здание рушится, ученик ничего не может сыграть. И у некоторых не очень знающих, непрофессиональных людей, которые присутствуют на мастер-классе, создается впечатление, что профессор приехал и сделал только хуже. Но это не так. Как правило, это такая бомба замедленного действия. И ребенок выносит с мастер-класса очень многое, но просто он не может этого сделать сразу. А есть такие творческие натуры, которые тут же тебе все выдают, все правильно воспринимают. В значительной степени это зависит от того, как их учат. Если учат одной строгой конструкции - здесь громко, здесь тихо, здесь быстро, здесь медленно - и зазубрить, при таком подходе отключается голова, работают одни руки, и при попытке включить голову все рассыпается. Это всегда немного расстраивает, но я к этому отношусь с пониманием, философски, никогда не ругаю ученика, да и сам не очень переживаю, поскольку знаю, что в таком случае надо дать задание - и через несколько дней он разберется и начнет играть по-другому. В этом и есть смысл мастер-класса. Польза еще в том, что этот стресс, адреналин, который выделяется именно на публике и немного будоражит, - это тоже всегда большой импульс для ребят. И они начинают играть по-другому. А конкурс - это уже серьезный адреналин. И это всегда какая-то ступенька. Именно такой стресс дает возможность не переползти на следующую ступень, а перепрыгнуть. - То есть задача ваших мастер-классов - встряхнуть и заставить думать? - Да. Заставить думать, заставить слышать. Часто молодой музыкант, особенно совсем юный ученик, что-то себе представляет, но совершенно не слышит, что выходит из-под его пальцев. Это может быть грязная педаль, слишком громкий аккомпанемент Нужно помочь ему правильно сбалансировать, чтобы мелодия была мелодией, то есть царицей, аккомпанемент был на втором плане, но в нем тоже своя жизнь. Обо всем этом надо говорить. Я всегда откликаюсь на просьбы провести мастер-классы, потому что знаю, что это даст положительный результат именно в будущем, не всегда сразу на сцене. Посмотрим, что будет в Ханты-Мансийске, мне очень интересно. - Давайте поговорим о ханты-мансийском зрителе. Он уже, так скажем, избалован звездами мировой величины, но очень часто на концерты классической музыки попадают в том числе и неподготовленные люди, кто-то приходит впервые. На ваш взгляд, всегда ли нужно быть подготовленным слушателем и с чего стоит начинать знакомство с классической музыкой? - Я считаю, что подготовленным должен быть музыкант, а публику надо уметь завлечь, надо найти с ней контакт. Очень часто бывает, что человек, который признавался, что классическую музыку вообще не воспринимает и переключает телевизионный канал, на котором звучит классика, вдруг после живого концерта с какой-то проникновенной программой начинает любить музыку, интересоваться ею, ходить на концерты, потом уже слушать записи. Вот этот момент очень важен. Если человек попадает на какой-то концерт с трудно воспринимаемой музыкой, он может от этого отвернуться. Или в записи музыка не так цепляет , как в живом исполнении. Мы как раз стремимся к обратному: чтобы слушатель пришел и был покорён. Поэтому я стараюсь играть такие программы, которые с первого момента могут зацепить . В принципе, я следую жизненному правилу Горовица, который уже на склоне лет сказал: Вообще-то я всю жизнь только и делал, что развлекал своих слушателей . Хотя Горовицу, с его невероятной высотой, слово это, конечно, не подходит, поскольку он не развлекал, он поднимал души Бог знает на какую высоту. Но он имел в виду, что он их не нагружал, не депрессировал. Бывает такая музыка, которая вгоняет в депрессию, я не сторонник этого. Мне нравится романтика, музыка с мелодией, с гармонией. Мне хватает дисгармонии на улице и в реальной жизни. И, как правило, такая музыка сразу находит отклик даже у неподготовленной аудитории. - Кстати, о композиторах. Кто, кроме Шопена, у вас любимый? - Романтики. Это моя любовь, мой репертуар, мой образ жизни. Романтики, начиная с Шуберта. Шуман, Брамс, Лист, упомянутый Шопен, Чайковский, Рахманинов, ранний Скрябин, какие-то произведения Прокофьева, хотя это не вполне можно назвать романтикой. И, кстати, Бетховен, который формально не являлся романтиком, но, по-моему, он - первый, кого можно назвать в этом ряду, потому что такие эмоции и такая невероятная страсть в музыке, пожалуй, не всем романтикам была доступна. Такой размах эмоций при скудных тогда еще выразительных средствах - молоточковый рояль Бетховен получил уже в последние годы жизни, а до этого было фортепиано самой простой конструкции. Вот эта сфера интересна и по-человечески, и по-музыкантски, и в фортепианном плане, потому что так разнообразно, как у романтиков, рояль не звучит ни у кого. Классики более сдержанны, современная музыка намного более абстрактна в своем звучании, она, как правило, не требует кантилены, вот этого пения, того, чем славна русская фортепианная школа. А рояль - это и человеческий голос, и оркестр, и природа - все, что хотите. И это, конечно, пришло с романтиками. Потом немного колористических эффектов добавили импрессионисты. Но Шопен, у которого был свой мир звучания, Лист, у которого был свой мир звучания, Рахманинов Это все такие планеты, которые светят в наши сердца. - Если говорить о материальном обеспечении, на сцене концертно-театрального центра в Ханты-Мансийске стоит рояль Паоло Фациоли - мастера, с которым вы знакомы. - Можно сказать, дружу. В свои первые визиты в Москву он всегда останавливался у меня. И я в свое время открывал много его инструментов. Паоло приглашал меня, и в каком-нибудь венецианском дворце, куда часть слушателей приплывала на гондолах, мы делали торжественное открытие рояля, а на следующее утро он отправлялся к своим владельцам. Много моих дисков записаны именно на Fazioli 308. В том числе мой шопеновский диск. Я играл на Fazioli 001 - самом первом рояле, небольшом, который Паоло сделал, воплотив мечту своего отца - мебельщика. Из поколения в поколение эта семья производила кухонную мебель. Отец Паоло мечтал создать фортепиано, но не отважился, а Паоло, молодой парень с музыкальным и инженерным образованием, взял и сделал рояль. Так вот, уже первый инструмент зазвучал! Как? Я не знаю. Это секрет ясности, длительности ударного звучания. Где-то же удар молоточком по струне - и она сразу начинает затухать, и от деки зависит, как это звучание будет продолжено. Секрет, которым Страдивари и Амати владели в скрипках, - это все секрет деки, звучащего дерева. Самые лучшие немецкие и австрийские фирмы десятилетиями, а то и столетиями бились над тем, чтобы дека звучала, чтобы звук вибрировал, чтобы было как можно больше обертонов, чтобы можно было петь на рояле . И мало кому это удается. А этот итальянец взял и сделал рояль с первой попытки! Это, конечно, феноменально. Он звучит довольно просто, но ясным звуком. Паоло каждый инструмент контролирует на каждой стадии, поэтому их очень мало выпускается. Это действительно ручная работа, они даже дерево шлифуют вручную, потому что настоящий мастер чувствует, до какой степени можно разогреть в шлифовке дерево, чтобы оно не теряло свои свойства. Я обычно, конечно, играю на Стейнвее (рояле фабрики Steinway Sons), очень люблю некоторые японские инструменты - Kawai, Yamaha. Но Fazioli - это такой эксклюзив. И не так-то просто на нем играть. С ним надо найти контакт, подобрать ключ . Они все различаются - так же, как люди. Мне очень интересно, что за рояль стоит в Ханты-Мансийске. В молодые годы, в бытность солистом московской областной филармонии, мне приходилось играть на этаких корытищах . Пианино неизвестной марки, которое изначально не имело звука, потому что дека была сделана из дров , а молоточки - из такого материала, которым можно, наверное, только двери утеплять, а еще в нем не было половины струн. И вот тебе, пожалуйста, играй сольный концерт на этом. Тем не менее, это была моя работа, и, в общем, через какое-то время мне это стало удаваться. У меня даже появилось такое звание - лучший пианист на худших роялях. Словом, каждый инструмент имеет свое лицо, и это очень интересно. К каждому нужно найти подход и заставить звучать. Я уверен: на каждом инструменте можно сыграть, были бы струны, молоточки и, желательно, клавиши. - А то, что Fazioli стоит не в Москве, Санкт-Петербурге или городах-миллионниках - например, Екатеринбурге, Новосибирске, а именно в Ханты-Мансийске, вас удивило? - Для меня сначала был шок. И низкий поклон губернатору, руководству округа, которые нашли средства. Это недешевый инструмент. Но ведь здесь еще нужна отвага - не слыша, как он звучит, поверить словам очень достойных музыкантов. Губернатор принял эту информацию, и инструмент был приобретен. Побольше бы нам в России таких Ханты-Мансийсков. Было бы просто замечательно! - К теме финансирования. Складывается впечатление, что сейчас культура живет за счет энтузиастов, поддержки отдельных компаний, в том числе Газпром нефти , которая является многолетним партнером Духа огня . Благодаря этой поддержке у гостей фестиваля появилась возможность и вас услышать. Такое спонсорство необходимо? Оно находит какой-то отклик? - Ну конечно! Как сказал мудрый человек: Культура стоит дорого, но бескультурье обходится обществу намного дороже . Все эти вложения, быть может, сегодня не видны, но они работают на нашу историю, на наше будущее, на нашу жизнь. Поэтому без участия серьезных компаний и серьезных меценатов ничего хорошего не будет. Но Россия всегда была знаменита меценатством, и сколько великих людей, которые вошли в историю мировой культуры, состоялись только благодаря поддержке меценатов. Художникам помогал Третьяков, оперным певцам - Мамонтов, Зверев Газпром нефть тоже взяла на себя эту важнейшую миссию. Причем Дух огня - это же не единственное событие, которое компания поддерживает. Я, к примеру, вхожу в жюри фестиваля Большой , который Газпром нефть проводит в Сербии вместе с Кустурицей. А что такое компания? Это же не набор компьютеров и программ, это живые люди, а значит, все зависит от инициативы. Я как человек, который основал уже четыре благотворительных фонда, хорошо знаю, что такое помощь серьезных компаний и серьезных бизнесменов - людей неравнодушных. Честь и хвала Газпром нефти . Хорошо, когда есть с кого брать пример, и за это огромное спасибо! - Кстати, о фондах. Вы являетесь учредителем нескольких фондов, которые занимаются поддержкой молодых талантливых ребят, организацией концертов, стипендиями. Но есть еще направление, связанное с благотворительностью. То есть детей учат творить добро? - Да, одна из наших программ работы с детьми - а может, даже самая главная, - это нравственная программа. Необходимо с первых шагов приучить юного музыканта к тому, что талант - не просто данная Богом возможность и такой подарок, которым можно как угодно распоряжаться: хочу - играю, хочу - не играю. Талант - это огромная ответственность, это миссия. Один его зарыл, второй использовал только для себя, а третий пустил в дело. Если есть талант, ты должен сделать так, чтобы он работал не только на тебя, но и людям что-то приносил. Мы стараемся, чтобы дети осознанно помогали своим сверстникам, попавшим в трудную ситуацию. Они играют благотворительные концерты, чтобы закупить оборудование для детского дома или для детского медицинского центра. В детских домах встречаются с ребятами, общаются, дают им поиграть на скрипке. И то, что все это делают не взрослые дяди и тети, а сверстники, для многих становится мощнейшим стимулом жить по-другому. А наши ребята начинают по-другому играть и по-другому относиться к своему искусству. Эту программу мы назвали Дети - детям , и изначально это именно идея возрождения детской русской благотворительности, когда на Рождество или Пасху ребята что-то мастерили, лепили, продавали, а средства шли в помощь сиротам, больным детям. Вот эту традицию наши дети радостно поддерживают и возрождают. И когда они видят результат своего труда, результат своего таланта, они верят, что этим можно поменять мир. Главное - инициатива, энтузиазм, работа и вера в то, что ты делаешь. И сейчас, когда я смотрю на своих бывших подопечных - а они, к примеру, берут гран-при конкурса Чайковского, премии других международных конкурсов, фестивалей, и когда вижу, как на их концерты идет публика, - я счастлив. Наш фонд - немножечко школа возрождения меценатства. Сложность в том, что это нельзя взять и назавтра рукой пощупать, но через несколько лет это огромное дело даст результат, и это огромное счастье. Мы верим, что в России достаточно неравнодушных людей. Поэтому у нас все и получается.
