С. АНДРЕЕВСКАЯ: У нас в гостях Борис Надеждин, политик, президент Института региональных проектов и законодательства. Здравствуйте, Борис Борисович.
Б. НАДЕЖДИН: Добрый день!
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Ну, с наступившим Вас Новым годом!
Б. НАДЕЖДИН: Да, огромное спасибо! Это тяжёлое время для всего русского народа, но как-то потихонечку выживаем.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Давайте тогда начнём по порядку: 2015 год закончился, что у Вас осталось после этого года?
Б. НАДЕЖДИН: Остались два пласта: первый – это события в стране и мире, а второй – собственные события, у любого человека так или иначе это есть. Кто-то больше живёт в себе, мне же приходится заниматься всем, проблемами страны, мира и так далее в форме выступления на разных эфирах. Конечно, сначала всё было более или менее нормально. Слава богу, меньшей стала интенсивность конфликта в Украине: минские соглашения, перестали гибнуть люди в таком количестве. Всё это шло нормально и хорошо, а потом случилась Сирия, случились теракты, в том числе, к сожалению, и с нашими гражданами. Конечно, в этом плане конец года выдался не очень. С другой стороны, такие ужасные события – это всегда повод пересмотреть отношения мировых лидеров друг к другу. И хорошо, что ближе к концу года отношения у российского руководства с европейским, с американским стали получше, потому что ничто так не сплачивает, как общая беда и общий враг.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Вы сейчас сами выделили три темы уходящего года, которые были главными по Вашему мнению.
Б. НАДЕЖДИН: Это если говорить про мировую политику.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Да, про мировую политику: Донбасс и выполнение минских соглашений, Сирия и теракты. Начнём с минских соглашений. Было много прогнозов, что кризис на Украине затянется надолго. Сейчас эти прогнозы можно поменять?
Б. НАДЕЖДИН: Острая фаза кризиса, слава богу, закончилась и, надеюсь, так и будет. Но проблема интегрирования восточных русскоязычных регионов обратно в украинское государство – это тяжёлая, большая задача, которая займёт много времени. Россия подобные задачи тоже решала: сколько мы с Чечнёй бились. Вообще этот процесс можно начать с генерала Ермолова, но если даже брать наше время, то это, к сожалению, затянулось на десятилетие.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Процесс евроинтеграции страны будет реализован? Украина получит то, на что надеется?
Б. НАДЕЖДИН: Конечно, нет. В обозримой перспективе Украина не станет членом Евросоюза, это абсолютно невозможно по экономическим параметрам. Даже куда более стабильные и спокойные страны Восточной Европы годами стучались в двери Евросоюза. Я говорю про Венгрию, Чехию и так далее. Конечно, никто Украину и в НАТО не возьмёт в обозримой перспективе. Я сейчас странную вещь скажу: даже у России и Белоруссии больше шансов оказаться в Евросоюзе и будущей общеевропейской армии, чем у Украины в её нынешнем виде.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Европа сильно поменяла своё отношение к Киеву за этот год?
Б. НАДЕЖДИН: У Европы начались совсем другие проблемы, более важные, поэтому тема Украины перестала быть главным яблоком раздора в отношении России и Евросоюза.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Второй пункт – Сирия и то, что началось в сентябре 2015 года: усиление, совместная борьба с терроризмом. Наши слушатели постоянно спрашивают – победим или не победим? Вы оптимист?
Б. НАДЕЖДИН: Хороший вопрос. Когда российские военно-космические силы в начале осени прошлого года начали бомбить позиции ДАИШ, я относился к этой операции очень настороженно, потому что считал, что нам на фоне падающей экономики и кучи собственных проблем влезать ещё во что-то просто неправильно. Но моё отношение сильно поменялось, и виноваты в этом террористы, потому что после того, как произошли страшные теракты, и у нас, и у французов, вариантов у российского руководства не осталось. Вы можете входить или не входить, думать и мяться, как это делали европейцы, а после терактов уже нет выбора.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: То есть, Ваша жизнь поменялась после этого?
Б. НАДЕЖДИН: Моя личная жизнь не сильно поменялась. Никто из моих близких родственников и друзей не попал в эти ужасы, но тем не менее моя оценка того, как нам следует вести себя в Сирии, конечно, поменялась. Я теперь считаю, что мы должны, максимально договорившись с партнёрами по коалиции, уничтожить ДАИШ. Другого варианта просто не осталось.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А если брать личную жизнь, жизнь обычного человека, то что-то поменялось? Может, Вы стали более бдительны, аккуратны, по-другому относитесь к усилениям мер безопасности?
Б. НАДЕЖДИН: Я на свете давно живу, уже, слава богу, шестой десяток, и на моей жизни было очень много всего. Я недавно пересчитал: начиная со взрывов домов в Москве в 1999 году, в стране было 27 терактов, если брать только крупные и против мирного населения, когда гибло более 10 человек. А ведь ещё были случаи, когда нападали на милиционеров и так далее. Некоторые из терактов были очень масштабными – вспомним Беслан. А у меня дети ходят и в школу, и в детский сад. Конечно, я напрягался, а куда деваться.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: И «Норд-Ост», в театры и на мюзиклы тоже все ходят.
Б. НАДЕЖДИН: Да, и «Норд-Ост», и взрывы вокзала и троллейбуса в Волгограде, и три теракта в московском метро.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: В Домодедово был теракт.
Б. НАДЕЖДИН: Да. И каждый раз после этого человек, естественно, напрягается, лишний раз задумывается, надо ли ему везти детей куда-то на юг, а если надо, то как везти. Вы в любом случае поедете на поезде, на самолёте или на машине, а теракты, увы, были во всех этих случаях. Вы же пешком не пойдёте.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: То есть, всегда одни и те же мысли появлялись? Или сейчас, с учётом появления этого «Исламского государства», мировая угроза выглядит масштабнее?
Б. НАДЕЖДИН: Я Вам так скажу: честно говоря, самое отвратительное ощущение у меня было после взрыва домов. Ведь тогда же, в конце 1990-х годов, в Москве взорвали два дома, а до этого или после этого в Волгодонске и, по-моему, ещё в Каспийске. Всего этого было много, и было страшно. При всём ужасе теракта с самолётом, большинство людей на самолёте летают раз или два в году. А вот дома Вы каждый день, и это намного страшнее.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Мир меняется?
Б. НАДЕЖДИН: За время моей жизни он сильно изменился.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А если взять последний год, то были резкие изменения? Или это всё последовательно?
Б. НАДЕЖДИН: Если говорить про 2015 год, то про геополитику я рассказал, но нельзя не затронуть вопросы экономики и того, что в стране с ней происходит. Тут, конечно, ситуация совершенно не радует, потому что цены выросли очень заметно, а зарплаты бюджетников, моя, например, реально сократились.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Работы больше, а денег меньше.
Б. НАДЕЖДИН: Натурально, как Карл Маркс писал в «Капитале», что эксплуататоры стараются из работника выжать всё, что можно, заставить трудиться больше за меньшие деньги. Я далёк от того, чтобы считать министерство образования эксплуататором, я в государственном вузе преподаю. Но что-то очень похоже: чтобы заработать на ставку доцента, вы должны всё больше читать лекций и вести семинаров.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Негатив 2015 года мы выяснили. А что позитивного произошло?
Б. НАДЕЖДИН: Как я и сказал, это то, что в Украине – мир, хоть и не прочный. Но такой мир намного лучше, чем стрельба из танков и «Буков». Что ещё сказать? Вы не поверите, но в России больше людей родилось, чем умерло. Это редкость, много лет было наоборот. Правда, это скоро закончится в силу демографических волн, но два таких года было – 2014 и 2015. Я, между прочим, внёс в это личный вклад.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Да? Сколько у Вас уже?
Б. НАДЕЖДИН: За отчётный период у меня родился один ребёнок, а так вообще четыре.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Да, я знала, что Вы – многодетный отец. Пусть все продолжают вносить вклад, это важно. Важно же?
Б. НАДЕЖДИН: Конечно, важно. Многое в нашей жизни зависит от политиков, от правительства, от губернаторов, большинство из нас так или иначе связано с государством: мы платим налоги, очень многие получают зарплату от государственных организаций. Тем не менее, 90% жизни современного человека в большей степени зависит от того, как он сам действует. В первую очередь я всем желаю здоровья и за ним следить, особенно лицам моего поколения. Надо чаще ходить к врачам. Пусть это сейчас стоит денег, но всё-таки это важно, подумайте о внуках и детях. Также я стараюсь всем сказать, что, несмотря на трудности, надо размножаться, потому что чем больше будет россиян и, в частности, русских, тем сильнее будет страна. Когда мне говорят, что всё трудно, я отвечаю: «А как жили наши прадеды? Думаете, они легче жили?» Тогда вообще люди от голода вымирали целыми деревнями, и ничего, как-то жили. А сейчас у нас человек думает: «Нет, я сначала квартиру, потом машину, а потом, когда-нибудь, заведу ребёнка». Ребята, если мы все так будем думать, мы кончимся. Начинайте с этого. Более того, я вас уверяю и знаю это по себе, что, если у вас появятся дети, особенно в зрелом возрасте, это будет одним из мощнейших стимулов жить, следить за здоровьем, работать, зарабатывать и так далее.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Почему всё время толкать нужно? И в масштабах личной жизни, и в масштабах страны. Почему нет превентивных мер? Почему мы опосля только думаем?
Б. НАДЕЖДИН: Есть русская пословица: пока гром не грянет – мужик не перекрестится. Она во многом часть нашего национального характера.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Только нашего?
Б. НАДЕЖДИН: Нашего в частности, а также в значительной степени близких братских народов. Помните Илью Муромца? Тридцать три года лежал-лежал, а потом начал всё крушить. А сколько «муромцев» так пролежали и не встали, знаете?
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Не знаю.
Б. НАДЕЖДИН: Много. Просто те, кто встал, пошли в легенду. Поэтому я всем советую – не теряйте оптимизма, шевелитесь, боритесь, размножайтесь, работайте и делайте мир лучше, хотя бы в пределах вашего садового участка, рабочего места, семьи, школы, детского сада.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Обустраивайте свой мир. Борис Борисович, год 2016 наступил. Что Вы ждёте от этого года?
Б. НАДЕЖДИН: Первое – я болельщик футбола. Уже 50 лет я болею за сборную СССР, а потом и России. Я искренне желаю нашей команде победить, потому что последний раз это было на европейском первенстве, когда я только родился. Надеюсь, что это произойдёт, и я в своей жизни ещё раз это увижу. Был такой случай в 60-е годы, когда сборная СССР выиграла европейское первенство, но больше с тех пор не было. Поэтому я больше всего жду, что мы, наконец, выиграем европейское первенство, и Слуцкому поставят памятник. Я утрирую, но для меня это реально важно: 50 лет болею за сборную России и никак не могу дождаться, чтобы она что-нибудь значительное выиграла.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Значит, спорт, победа.
Б. НАДЕЖДИН: Второе, чего бы мне хотелось больше всего на свете, это чтобы мои дети были здоровенькие, счастливые, кто помладше – взял очередные высоты, научился читать и так далее, а кто постарше – удачно вышел замуж и всё такие. Не обязательно в этом году, но хочется постепенно добраться до внуков, хотя у меня уже есть от самой старшей дочери. То есть, хочется простого человеческого счастья, чтобы было меньше разных ужасов, болезней, терактов, кризисов, чтобы всё было более-менее ровненько, но и чтобы жилось интересно.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Спасибо! У нас в эфире был Борис Надеждин, политик, президент Института региональных проектов и законодательства.
Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter
