М. АНДРЕЕВА: Добрый день, Михаил Юрьев скоро будет в студии, а пока здесь Мария Андреева и Игорь Измайлов.
И. ИЗМАЙЛОВ: Последняя пятница, что надо успеть сделать в этот день? Дни идут на обратный отсчёт.
М. АНДРЕЕВА: Уже все подвели итоги года. «Медиалогия» назвала главное событие года, составила рейтинг самых заметных. Главная тема – события на Украине и международные переговоры по урегулированию конфликта, Минские договорённости, нормандская четвёрка. На втором месте – крушение российского лайнера в Египте. С такой же примерно активностью рассказывали о сбитом Турцией российском бомбардировщике Су-24. В пятёрку вошёл кризис в Греции и серия терактов Париже. Читаю сейчас и думаю, сколько же всего было, причём грустных событий.
И. ИЗМАЙЛОВ: Михаил Зиновьевич, здравствуйте, располагайтесь.
М. АНДРЕЕВА: До этого «Медиалогия» составила список главных персон года, самым упоминаемым стал Владимир Путин, на втором месте – Дмитрий Медведем, на третьем – пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков. Михаил Юрьев, бизнесмен, один из авторов интернет-проекта «Главрадио», приветствуем Вас.
М. ЮРЬЕВ: А я Вас.
М. АНДРЕЕВА: С наступающим! В следующий раз Вы будете 1 января по скайпу. Значит, в этом году Вы не появитесь, можно подводить итоги. Главное событие по версии «Медиалогии» — это события на Украине, а по Вашей версии?
М. ЮРЬЕВ: Ни в коем случае. В этом году события на Украине были в центре внимания просто в силу того, что нас не может не беспокоить и не волновать то, что происходит, если брать жителей Новороссии, с частью нашего народа, но там ничего драматического не происходило. Мы заканчиваем год принципиально на тех же позициях, на которых его начинали на Украине, во всех смыслах.
М. АНДРЕЕВА: В этом, может, и есть какой-то драматизм?
М. ЮРЬЕВ: По правилам русского языка событие — это то, что происходит.
М. АНДРЕЕВА: Минские договорённости были достигнуты, некоторые слушатели считают их провалом года.
М. ЮРЬЕВ: Нет, они не провал года. Политика – это искусство возможного. Даже если отбросить все личностные различия и различия в политике, надо понимать объективно, что Путин в 2015 году находится в другой позиции, чем Иосиф Сталин в 1945 году по возможностям, по тому, насколько нас боятся другие страны.
М. АНДРЕЕВА: А насколько?
М. ЮРЬЕВ: Раньше было ни насколько, сейчас очень даже насколько, ещё года три будут дрожать.
М. АНДРЕЕВА: Принято считать, что это понятия, которые идут рядом: боятся – значит уважают.
М. ЮРЬЕВ: Это так.
М. АНДРЕЕВА: Санкции, были удивительные вещи как на саммите в Австралии, когда что-то не так поставили или не стали фотографироваться, периодически в американской прессе появляются статьи непозволительного содержания о президенте.
М. ЮРЬЕВ: Я понимаю, о чём Вы говорите, но это всё не о том. Вы говорите об уважении, но русский язык такой, что за одним словом могут скрываться многие разные вещи, как любовь: можно сказать «я люблю тебя, дорогая» или «я люблю баранки» — слово одно, а смысл разный. Так и слово уважение: Вы говорите об уважении с оттенком большой симпатии. Его нет, безусловно, оно нам и не сдалось, ни от кого, и меньше всего от наших западных, не знаю, кем они нам приходятся.
М. АНДРЕЕВА: «Партнёров».
М. ЮРЬЕВ: Если только в том смысле, как во время полового акта, причём не разнополого. Такого уважения, конечно, нет, его и к Сталину в 1945 году не было, и к Сталину в 1949 году, когда мы взорвали и показали, что у нас есть атомное оружие, и никогда не будет, они чуждая нам цивилизация на глубинном уровне, это даже не зависит от социализма, капитализма. Сейчас у нас такой же капитализм, как у них, и до революции был.
А боязнь – это совсем другое дело, это как когда один из министров обороны США по фамилии Макнамара в 50-60-х годах, не помню точно когда, сошёл с ума от страха и с криком: «Русские идут» выпрыгнул из окна небоскрёба, это известно, по телевизору там показывали. В то время статьи о нас всё равно писались такие же непозволительные, но это нас мало волнует, а боялись до колик. И это довольно скоро будет, бояться уже начали. И событие года, совершенно однозначно, при полном отсутствии конкурентов – это начало военной операции в Сирии.
М. АНДРЕЕВА: У нас даже не все авторы считают, что это был правильный шаг.
М. ЮРЬЕВ: В моих словах про правильность ничего нет.
М. АНДРЕЕВА: Это был правильный шаг?
М. ЮРЬЕВ: Как только мы начинаем говорить не с позиции веса, а с позиции правильности, сразу же выяснится, что мнений много, и это связано не с демократией и плюрализмом в плохом смысле этих слов, а с тем, что будущего никто не знает. Как говорил поэт: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся», а тем более, действие.
М. АНДРЕЕВА: Мы не знаем, сколько она продлится.
М. ЮРЬЕВ: Самое главное, мы не знаем, чем она закончится. Но Вы правы, и сколько продлится тоже. Поэтому здесь может быть только личная точка зрения, а если быть совсем честным, то только личная чуйка, потому что строго аргументировать это нельзя. Моя личная чуйка — я в прогнозах ошибаюсь, но редко — заключается в том, что это было абсолютно правильное решение.
Неправильным было то, что его надо было принять на полгода пораньше, может, даже год, но тут Путину виднее. Вполне могут быть обстоятельства, которых я не знаю, по которым раньше нельзя было. Это абсолютно правильное событие, и думаю, впоследствии историки переломный момент в нарождении новой Российской империи будут считать с этого момента, также как нарождение второй Российской империи считают обычно с 1927 года, когда Сталин консолидировал власть и начал строить империю, на новоязе это называлось социализмом в отдельно взятой стране, а по сути это та же империя.
Поэтому я считаю это правильным решением, считаю, что все издержки, которые были, есть и будут у этого решения, таких решений, у которых нет издержек не бывает, в жизни за всё надо платить, вопрос в том, чтобы цена не была чрезмерной в сравнении с тем, что приобретаешь.
М. АНДРЕЕВА: Часто Владимир Путин подчёркивает, что мы единственные, кто там легитимно находится: нас попросили, и мы пришли. Это имеет какое-то значение в современном мире?
М. ЮРЬЕВ: В современном мире это имеет нулевое значение, но Путин не удовлетворён существующим мировым порядком — на мой взгляд, совершено правильно. Он пытается, опираясь на других, кто недоволен существующим мировым порядком, построить новый. Заметьте, порядок – это не вопрос, кто главнее: США, Россия или Китай, суть его порядка – возвращение к вестфальской системе полного суверенитета стран.
Каковы границы стран – это частности. Если страна есть, и все признали, что она существует, то она абсолютно легитимна во всех вопросах, включая идеологические. В вестфальском мире было написано: кого власть, того и вера. Если у тебя есть страны, чей суверенитет ты признаешь, то не можешь дальше обсуждать: демократию надо строить или теократию, это не твоё дело. Иди завоюй, присоедини к себе, тогда там будет то, что ты считаешь нужным. Если подходить с позиции того, что он считает, должно быть, и далеко не он один — у него и у нас есть сильные большие союзники в желании возвращения к системе суверенных стран, то в рамках этой системы, то, что он говорит, крайне важно.
М. АНДРЕЕВА: А давайте поподробнее про союзников – это кто?
М. ЮРЬЕВ: Это Китай, однозначно.
М. АНДРЕЕВА: Но Китай хочет это сделать чужими руками, он отстраняется.
М. ЮРЬЕВ: Союзник – это тот, у кого такие же цели, как у тебя. Союзник – это не друг. У нас была союзником Америка во время Второй Мировой войны, была ли она другом? Просто это разные вещи. Друзей у нас сейчас нет в мире, а союзники есть.
М. АНДРЕЕВА: Почему европейские страны устраивает такой миропорядок?
М. ЮРЬЕВ: Европейские страны нам пока не союзники, они потенциальные союзники. Они не суверенны, и элита многих из них хотела бы стать суверенной. Но они настолько сильно системно придавлены американцами, причём придавлены очень грамотно, не слишком сильно, чтобы не возникало желания восстать, что на сегодняшний день они не способны к принятию таких решений.
М. АНДРЕЕВА: Вы говорите, боятся. Ситуация с Су-24 — Вам не кажется, что не слишком жёстко мы поступили по отношению к Турции?
М. ЮРЬЕВ: Вообще-то кажется, но это первая реакция. Объективно наши отношения с Турцией очень непростые. С одной стороны, она таким способом нанесла более, чем удар в спину, так говорит уже не только Путин, но и Китай, в рамках борьбы с ДАИШ.
Вслух она говорит, что борется с ДАИШ, а на самом деле поддерживает, заласкать до смерти. Одновременно с этим Турция – член НАТО. Плюс к тому в Турция, особенно сейчас, при Эрдогане, крайне сильны настроения османского реванша, они и составляют основу турецкой внешней политики.
Это для нас системный враг, казалось бы, по всем параметрам, и всё было бы совсем ясно, если бы не одно но, которое Путин хорошо видит. Если эти соображения отбросить, то во всём остальном они наш очень естественный союзник в борьбе за возвращение вестфальского мира. Это страна, которая изо всех сил старается стать суверенной.
М. АНДРЕЕВА: Она хочет быть господином, воссоздать Османскую империю.
М. ЮРЬЕВ: Путин не говорит вслух, но как только мир вернётся к системе суверенных государств — я уверен, что вернётся — это автоматически означает, что каждый из них будет стремиться стать больше за счёт соседей.
Это в период глобализации никто не стремится, потому что когда всё одно, твои границы носят фиктивный характер, зачем тебе их раздвигать. А как только они станут настоящими, все их будут пытаться раздвигать. Если говорить совсем честно, то мы совсем не против, чтобы Турция их раздвигала, только не в ту сторону, где у нас есть интерес. Это и есть система суверенных государств: какой-то учёт взаимных интересов друг друга, ты не лезь туда, а я не полезу сюда.
В глобализованном мире договориться не с кем и не о чем, в нём есть один жандарм, с ним тоже можно бы договориться, только он не хочет. Это и есть содержание нашей внешней политики и всех проблем, которые есть. Поэтому Сирия — событие года, поэтому это было правильно, поэтому мы идём верной дорогой.
М. АНДРЕЕВА: Возможно, это имел Владимир Путин во время конференции, когда объяснял, почему его лично это обидело. Он сказал, что они с Эрдоганом говорили в Анкаре, затронули очень чувствительный вопрос, он сказал, что они касались даже нарушения международного права, и мы согласились. Может, это как раз деление сфер влияния.
М. ЮРЬЕВ: Есть много вещей, про которые можно сказать: я не знаю, а знал бы – не сказал.
М. АНДРЕЕВА: Событие тысячелетия, пишет наш слушатель – тигр Амур и козёл Тимур задружились, вот чудо-то.
М. ЮРЬЕВ: Я очень с ним согласен. Возможно, это нам ангелы-хранители напоминают, что уж если хищник с едой может подружиться, то нам-то чего друг с другом собачиться, хотя бы внутри России.
М. АНДРЕЕВА: Дмитрий Мезенцев, директор этого «Сафари-парка», сказал так же. А то, что сейчас у нас за окном такая погода, некоторым нравится.
М. ЮРЬЕВ: Давайте от погоды перейдём к климатическому саммиту.
М. АНДРЕЕВА: Давайте. Был климатический саммит в Париже, мы следили, следили, а о чём договорились, не знаем.
М. ЮРЬЕВ: Гора родила мышь. Эксперты – это не совсем учёные, это те учёные, которые согласились за деньги и публично высказывать своё мнение, чего обычные учёные обычно не делают.
И как только это начинается, верить им можно только с большими оговорками и поверяя здравым смыслом. Приведу пример. В конце 80-х годов озоновая дыра появилась, помните? Учёные провели исследование, эксперты заявили, что дыра происходит из-за того, что в атмосферу попадают хлорфторуглероды, фреоны, которые тогда составляли хладагенты во всех холодильниках. По всему миру запретили производство этих фреонов.
Я был генеральным директором объединения, у меня была установка на производство фреонов, мне её предписали закрыть, я понёс убытки. Государство понесло, но и я тоже. С 1989 года производство фреонов и их употребление – 0,0, а озоновая дыра только растёт. Поросла, стала сокращаться, потом снова растёт. Стало понятно, что к фреонам она не имеет никакого отношения. При этом никто не извинился, не говоря уже про компенсацию.
Глобальное потепление мы видим. Когда я был маленький и ходил в школу в 60-70-х годах, было такое, когда минус 25 градусов, занятия в школе отменялись. И каждый год несколько таких дней были, чему все дети очень радовались. Сейчас такого не бывает, может, где-то, в Москве точно нет. Мы видим, что увеличилась температура, эксперты говорят, что это глобальное потепление, сдвиг климата, совсем не факт.
Многие учёные говорят, что есть циклы гораздо более маленькие, никак не связанные с хозяйственной деятельностью. В Средневековье в Европе был малый ледниковый период, Темза замерзала. Это устье моря фактически, вода не вполне пресная. Она никогда не замерзала, а тогда по ней катались на коньках. Даже если это какое-то изменение, то это за счёт хозяйственной деятельности человека, говорят – докажите, это смешно.
То количество парниковых газов, которое человечество выделяет за счёт сжигания ископаемого топлива по сравнению с тем количеством метана, который попадает в атмосферу не в связи с людьми, и люди не могут этому помещать, из газов гидрантов, из болот – это не капля в море, это капля в океане. Так какого хрена нас заставляют делать какую-то ерунду? Все киотские протоколы – это способ зарабатывать.
М. АНДРЕЕВА: Способ ограничить какую-то экономическую мощь какого-то государства.
М. ЮРЬЕВ: Это Вы берёте политику, а это способ личного заработка. Вводятся квоты, а важнейший смысл киотского договора и любого будущего в том, что эти квоты можно продавать на рынке. Тут игра и пошла, дальше всё понятно.
М. АНДРЕЕВА: На климате делают бизнес?
М. ЮРЬЕВ: Конечно. Причём тот, который частично в карманы чиновников попадает, они же организуют.
М. АНДРЕЕВА: А кто выгодоприобретатель?
М. ЮРЬЕВ: Я не следователь, нельзя просить меня фамилии назвать. Наверняка их можно вычислить. Мы видим климатические чудеса за окном, но это не повод слушать международных экспертов в объяснении этого. Учитывая, что статистические данные говорят чётко, что последние 20 лет потепление в России существенно выше, чем потепление в целом по земному шару и даже по северному полушарию, а у нас с вами плохой климат – в Америке климат хороший, им потепление смерти подобно, он станет плохим, а нам станет лучше. А то, что другим станет хуже – это ещё лучше.
М. АНДРЕЕВА: Событие, потеря, цитата, слово года, приобретение – все те номинации, которые у нас были. Помимо нас социологи тоже подводят итоги. По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения певец года – Филипп Киркоров, писатель – Дарья Донцова. Не расстраивайтесь, Михаил Зиновьевич.
М. ЮРЬЕВ: Я не расстраиваюсь, бог судья тем людям, которые искренне считают, что Киркоров – лучший певец, может и лучший.
М. АНДРЕЕВА: А кто, с Вашей точки зрения, лучший?
М. ЮРЬЕВ: Своего мнения не имею, я не люблю музыку, у меня слуха нет.
М. АНДРЕЕВА: Читаете, наверняка?
М. ЮРЬЕВ: Читаю, но не Дарью Донцову.
М. АНДРЕЕВА: Я надеюсь. А кого?
М. ЮРЬЕВ: Разных.
М. АНДРЕЕВА: Не хотите своего любимого назвать?
М. ЮРЬЕВ: Нет.
М. АНДРЕЕВА: Хорошо. Из последнего, что привлекло внимание СМИ – это корпоративы. У нас тоже корпоратив, но мы скромненько проводим. Кто-то снял Анатолия Чубайса на корпоративе «Роснано», когда он говорит, что у них очень много денег, рассказывал, как всё хорошо.
М. ЮРЬЕВ: Он сказал истинную правду. Забыл одно слово: у нас очень много государственных денег.
М. АНДРЕЕВА: А ему какая разница, каких? Главное – есть.
М. ЮРЬЕВ: Как в анекдоте про Петьку и Василия Ивановича: патриции устраивали оргии, что такое патриции, Василий Иванович. Да тут, наверное, опечатка, партийцы имелись в виду. Вот так и здесь: он имел в виду, что много государственных денег.
М. АНДРЕЕВА: Выяснилось, что никто из наших слушателей, включая нас тоже, не очень понимает, чем «Роснано» занимается. К нам на связь вышел человек из Ирана, представитель директоров, мы просили назвать что-то из последнего достижения, он сказал, что Чубайс поддерживает светодиоды. Мы говорим: светодиодам много лет, когда их ещё начали разрабатывать.
М. ЮРЬЕВ: Мой товарищ в Хьюстоне, у которого фабрика по производству светильников светодиодных, он мне даже подарил кепку, где в козырьке светодиоды установлены.
М. АНДРЕЕВА: Вряд ли к этому имеет отношения Чубайс.
М. ЮРЬЕВ: Чубайс – это недосягаемая высота, судя по всему, такие бейсболки.
М. АНДРЕЕВА: Что «Роснано» делает?
М. ЮРЬЕВ: Какая Вам разница и мне, что «Роснано» делает. Гораздо существеннее, что оно сделало. А на этот вопрос ответить гораздо проще, что оно делает – никто не знает, а что оно сделало – ноль. Даже если скажут, что оно занимается очень полезными вещами – на здоровье, только выхлоп нулевой.
М. АНДРЕЕВА: Как тогда?
М. ЮРЬЕВ: Рецепт известен, у нас просто не хотят его применять.
М. АНДРЕЕВА: Не хотите сажать, не надо, прекратите финансирование корпорации.
М. ЮРЬЕВ: Вы больной, что делать? Собрался консилиум врачей, говорят, операция, она будет болезненной, но точно всё получится. Говорит: не хочу операцию. Но тогда продолжай болеть. Это наша система: нам нужна операция по образцу 1937 года, 1937 год lite.
М. АНДРЕЕВА: Вы за смертную казнь?
М. ЮРЬЕВ: Не обязательно: пять, 10 лет каторги. Я не сторонник того, что это должно быть сверхжестоко. Я христианин и считаю, что за то, что ты украл, лишать жизни нельзя. За это надо всех денег лишать, и это гораздо большее наказание для этой категории публики.
М. АНДРЕЕВА: Сегодня один сенатор Виктор Рогоцкий, он не очень медийный, предложил коллегам попробовать в новом году жить по совести.
М. ЮРЬЕВ: Меня особо умиляет слово попробовать. Понимаю, друзья, что не получится, но хоть усилие приложить. И как он себе это представляет?
М. АНДРЕЕВА: Говорит: можно же помогать, отдавать часть зарплаты на благотворительность.
М. ЮРЬЕВ: Это и так многие делают. Вы меня простите, если взять двух людей, один из которых не ворует и ничего не отдаёт на благотворительность или мало отдаёт, налоги платит, а другой очень много отдаёт на разные благотворительности, но ещё больше ворует и отдаёт из наворованных — то мне милее первый. Наши благотворители, которые потом украли миллиард, а 20 миллионов из него раздали – молодцы, конечно, но всё равно тюрьма, сажай.
М. АНДРЕЕВА: А считается по совести, исходя из Вашей логики, действия главного героя знаменитого фильма Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля», куда Вы его занесёте?
М. ЮРЬЕВ: Я работал при Андропове полтора года в ОБХСС, я сам этим занимался, удовлетворял свою пролетарскую злость на расхитителей государственной собственности. Герой Рязанова тоже мог пойти и сказать: хочу в ОБХСС, и делал бы это за зарплату, ещё бы и звание присвоили, он стал бы оперуполномоченным, как я.
М. АНДРЕЕВА: Ещё одно очень эффективное учреждение у нас есть: нижняя палата парламента, Государственная Дума называется.
М. ЮРЬЕВ: Центр власти и здравого смысла в стране.
М. АНДРЕЕВА: Были интересные признания в этом году. Одно от анонимного депутата, а второе от Евгения Фёдорова, который сравнил своё место работы с театром из 450 человек. Он говорит, что он с коллегами лишь принимает законы, депутатские инициативы – это о другом. Серьёзные законопроекты готовятся не в стенах Госдумы, у каждого есть роль: есть клоун, есть человек за людей, за народ. Это театр?
М. ЮРЬЕВ: Это наполовину правильно. Клоунов много, переизбыток. Некоторые стоят внештатно, в очереди на зачисление в труппу на место клоуна, а с теми, кто за народ – там нехватка, есть вакантные места. Теоретически, может, такое место в штатном расписание предусмотрено, но никто на это не тянет.
Если говорить серьёзно — у меня же есть опыт, я был заместителем председателя Госдумы четыре года, и в конце я категорически отказался баллотироваться, ходил в Кремль. Тогда администрацию возглавлял мой близкий друг и по сию пору, достойнейший человек Александр Волошин, который спрашивал, может, пойду ещё раз. Вольному воля, у нас свободная страна, никого не неволят. Рядовой депутат Госдумы – это абсолютно ничтожное, с точки зрения влияния и возможности что-то полезное сделать, место, только нехорошие есть, и то не очень великие.
М. АНДРЕЕВА: Лобби?
М. ЮРЬЕВ: Не хочу обвинения разбрасывать, нужно иметь материалы на руках. Я не Навальный, но не до конца изжиты негативные явления. Не знаю, что сказал анонимный депутат, но то, что Вы рассказали про роли – всё так и есть, решают всё фракции. Фракции – это реальная сила в Госдуме, наверное, так и должно быть, я не говорю, что это неправильно. Вся Госдума имеет очень немного власти в нашей системе властной, но это, наверное, тоже правильно.
М. АНДРЕЕВА: А можно сказать, что депутаты отданы на откуп народу, что они – груши для битья?
М. ЮРЬЕВ: Народу на откуп не отдаётся ничего, даже депутаты.
М. АНДРЕЕВА: Они приходят в СМИ, нам звонят и говорят: «Вот Вы!», им надо отвечать.
М. ЮРЬЕВ: Когда министры приходят в СМИ – разница небольшая.
М. АНДРЕЕВА: Они почти не приходят.
М. ЮРЬЕВ: Замминистры. Но от того, что они будут приходить, мало что изменится.
М. АНДРЕЕВА: А диалог не нужен? У нас нет диалога: я чувствую, что наши средства массовой информации – это моя проблема личная, мы не выполняем свою функцию.
М. ЮРЬЕВ: У нас не Америка, у нас всё работает только сверху. Если бы верховная власть дала установку, это не приказ, это сразу все чувствуют, там, внутри, что политика должна быть такая, в том числе, чтобы народ был более-менее доволен и не возмущался, но при этом не за счёт того, что ничего не делать, а делать и следить и за этим. У нас все только и ловят, что начальству нужно, но такой установки нет.
М. АНДРЕЕВА: К сожалению.
М. ЮРЬЕВ: Я думаю, да, к сожалению. Но у нас не только этой установки нет, но и никаких других полезных тоже.
М. АНДРЕЕВА: По Вашему мнению, чей проект Навальный?
М. ЮРЬЕВ: Американский, тут даже гадать нечего. Проект создали американцы, а жизнь в него вдохнул Собянин, усилив его перед выборами, чтобы стараться изобразить, как он в нечеловеческой борьбе победил надвигающуюся угрозу.
М. АНДРЕЕВА: Интересно. Примем звонки. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Не кажется ли Вам, что подписанный Путиным закон об ассоциации законов Соединённых Штатов Америки экстерриториального действия банковской системы и финансовых структур России затрагивает интересы России в том плане, что теперь Центробанк и банки России будет зависеть не только от МВФ, ФРС, но и от налоговой службы США и федерального казначейства?
М. ЮРЬЕВ: Я не до конца понял, о каких законах Вы говорите. В данном случае мне кажется, что всё довольно логично и нормально, речь идёт о том, что у наших банков есть обязательства перед ними, но это исключительно в части, касающейся счетов американских налогоплательщиков. Здесь их можно понять.
Если мы хотим ограничить зависимость нашу от их системы, возникающую в результате этого, необязательно отзывать свою подпись, достаточно дать банкам указания не принимать и не обслуживать счета или поменьше обслуживать американских юридических и физических лиц, американских налогоплательщиков. В данном случае я понимаю Ваш настрой и в целом с ним согласен, но в конкретном случае не вижу угроз.
М. АНДРЕЕВА: Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Иван Иванович. Если вдруг Обама не доживёт до выборов, что будет с американским долларом и с авуарами наших эмигрантов?
М. ЮРЬЕВ: Если его убьют? Так-то он вроде здоров вполне. Мне трудно представить себе, зачем это кому-то нужно, кроме какого-то маньяка. Но вроде есть секретные службы, которые его охраняют, а с политической точки зрения, в отличие от ситуации с Линкольном, Кеннеди, я не могу представить, от Обамы не зависит ничего и не зависело, поэтому зачем его убивать? Мне трудно это себе представить, но, наверное, всякое бывает. А что при этом произошло бы с долларом – ничего.
В своё время один президент не досидел до конца, это Никсон, взамен его пришёл Форд. Вице-президент, ещё до Никсона, ушёл в отставку, пришёл и стал президентом без выборов Джеральд Форд, который был спикером нижней палаты у них, это по закону, но реально никакой спикер нижней палаты не готовится стать президентом. И ничего, хотя это было очень непростое для Америки время. Не думаю, что это будет большой проблемой.
М. АНДРЕЕВА: Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Алексей. Не кажется ли Вам, что помимо Нобелевской премии, присуждённой Обаме, он заслуживает наибольшего внимания после отставки в связи с тем, что отменил эмбарго на экспорт нефти и сжиженного газа после такой весомой фигуре в политической жизни, как Ричард Никсон?
М. ЮРЬЕВ: Про экспорт нефти и сжиженного газа я хорошо знаю. Будучи одним из игроков на рынке сжиженного газа, могу сказать, что не надо преувеличивать значимость этого решения, Америка по-прежнему импортирует нефть, производит 9 с чем-то, а потребляет около 16, то есть 6 с небольшим миллионов баррелей в день она импортирует.
Хотя это в два раза меньше, чем было несколько лет назад, но всё равно довольно много, это примерно две трети всей добычи России. Зачем при такой ситуации американским фирмам экспортировать: произвели дополнительную нефть – продай её у себя внутри. Это связано только с тем, что раньше, когда была больше доля импортной нефти, а импортная в Америку идёт из Канады и Мексики, меньше из Венесуэлы, и вся нефть тяжёлая, десятки нефтеперерабатывающих заводов на южном побережье США спроектированы под тяжёлую нефть.
Лёгкая нефть абстрактно лучше, а для них она хуже, поэтому в Техасе давно анекдотичная ситуация: там газовый конденсат, это сверхлёгкая нефть, у которой практически нет мазута, везде в мире значительно дороже нефти, в Техасе он дешевле, потому что заводы его берут только с большим дисконтом, им тяжело его перерабатывать. Они эту лёгкую нефть будут отправлять на экспорт, получая премию, а импорт увеличат за счёт тяжёлых нефтей. Это важно в очень локальном смысле для определённой индустрии, никаких глобальных последствий в ближайшие годы иметь не будет.
М. АНДРЕЕВА: Трамп доживёт до выборов – спрашивают слушатели.
М. ЮРЬЕВ: Я думаю, что он станет президентом.
М. АНДРЕЕВА: После его инициатив закрыть интернет и не пускать мусульман в США?
М. ЮРЬЕВ: Я бы и в Россию их не пускал.
М. АНДРЕЕВА: Это как наши депутаты, которые всё время говорят, что надо всё запретить, но это невозможно.
М. ЮРЬЕВ: Это Вам невозможно, а я бы сделал это за пять дней. Это лёгкая управленческая задача.
М. АНДРЕЕВА: А Хиллари Клинтон?
М. ЮРЬЕВ: Будет лапу сосать.
М. АНДРЕЕВА: «Вы абсолютно чистый?» — спрашивает слушатель.
М. ЮРЬЕВ: Я, по-Вашему, ангел? Я из себя не строю праведника, просто в некоторых вопросах разбираюсь довольно хорошо. Поэтому я веду передачу, а не потому, что я учитель праведности.
М. АНДРЕЕВА: Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Вы бизнесмен, прагматичный человек. Все надеются на дружбу с Китаем, Ираном, несмотря на это месяц назад Китай отодвинул Россию по импорту нефти на свой внутренний рынок, предоставив весомые места Анголе и Саудовской Аравии. В том числе Иран, несмотря на Россию и её экономические трудности, хочет с ней поспорить по поставкам нефти в различные регионы мира. Как Вы к этому относитесь, что не стоит надеяться на союзников, которые, улыбаясь, забирают гораздо больше, чем могут предоставить?
М. ЮРЬЕВ: Вы абсолютно правы. Китай, конечно, вовсе не собирается все энергоносители закупать у России, даже если бы она готова была это сделать. Более того, поскольку моя американская компания начнёт сейчас поставлять много энергоносителей в виде сжиженного газа в Китай, но Китай не является и не будет являться в обозримой перспективе нашим другом.
Любая политика, которая настроена на то, что это наш друг, ошибочна и обязательно будет приносить нам проблемы. А вот союзник он и может им быть, если только ты не забываешь, что это не друг, и держишь всё навострившись, тогда тебе ничего не грозит. Главное — не питать иллюзий, я их не питаю, надеюсь, что и Владимир Владимирович их не питает.
М. АНДРЕЕВА: «Главное событие года для меня – это тотальная наша неспособность уйти от зависимости от Запада в сфере финансов и внешней политики. Наш страх признать независимость Донбасса и Приднестровья», — пишет слушатель.
М. ЮРЬЕВ: Что касается первого, на 103,2% я согласен с тем, кто задаёт вопрос. Мы все надеялись, что это будет год перелома в экономической политике. Не в смысле, что мы к концу года обгоним Америку, но что движуха начнётся, что будет выкинут вредительский экономический блок правительства. Это как врач, который не просто лечит не ту болезнь, а который лечит, исходя из неверной теории, и который 25 лет ничего не может сделать, а обещаниями всё кормит.
М. АНДРЕЕВА: Не оправдалось.
М. ЮРЬЕВ: Полностью не оправдалось. Что касается непризнания Донбасса — я сильно подозреваю, что это следствие первого.
М. АНДРЕЕВА: Спасибо большое! С наступающим Вас!
Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter
