Мир – это понятие, которое в первую очередь ассоциируется у граждан с безопасностью личной жизни; при этом потребность в мире своими корнями уходит в страх перед войной и политической нестабильностью внутри страны. По данным октябрьского исследования Всероссийскийого центра исследования общественного мнения («Проблемный фон октября», Пресс-выпуск №2963) в конце октября в топ-20 проблем, выступающих в роли лакмусовой бумажки внутриполитического климата страны, впервые попал вопрос мира.
Казалось бы, в этом нет ничего необычного, ведь в череде внешнеполитических конфликтов, то и дело вспыхивающих в разных частях света, аспект безопасности и стабильности становится как никогда актуальным. Мы живем в эпоху международной нестабильности, когда последствия даже самого незначительного регионального конфликта способны спровоцировать поистине колоссальный международный резонанс.
Почему же вопрос мира актуализируется в сознании россиян только сейчас? Почему, скажем, кризис на Украине, где проживает во многом родственный нам в историческом, культурном и ментальном отношении народ, не обозначил проблему мира так остро, как это происходит сегодня? Попробуем разобраться.
Итак, в конце октября вопрос мира впервые приобретает значимость для российских граждан и сразу же опережает такие «топовые» с точки зрения злободневности проблемы, как высокие цены на тарифы ЖКХ, падение рубля, развал промышленности, проблемы инфраструктуры. При этом практически одновременно с формированием в общественном мнении запроса на мир внимание к проблеме внешней политики заметно угасает. В связи с этим возникает, думаю, вполне уместный вопрос: «Что же значит сегодня для большинства россиян понятие мир, если напрямую с внешнеполитической обстановкой он не связан?».
Согласно данным социологических опросов, обострившаяся потребность в мире во многом обусловлена сегодня событиями, происходящими в Сирии.
Парадокс? Ведь как иначе можно объяснить тот факт, что ситуацией в области внешней политики обеспокоены всего лишь 5% населения, тогда как проблемой мира, которая является следствием международной напряженности, – уже более двух третей? Но не будем торопиться с выводами.
Как известно, российская авиация начала наносить удары по объектам на территории Сирии с 30 сентября. Оперативно проведенный опрос показал, что военную операцию поддерживают 64% российских граждан. Примечательно, что по даннным Фонда «Общественное мнение» спустя всего лишь 20 дней таковых было уже 70%.
Абсолютное большинство россиян продемонстрировали уверенность в том, что военная операция вызвана, главным образом, необходимостью уничтожения террористов и ИГИЛ (30%), так как они представляют реальную угрозу для России (23%). При этом только 7% населения связывают сегодня российское военное присутствие в ближневосточном регионе со стремлением «помочь гражданам Сирии» и лишь 8% - «с достижением мира» (ФОМ, «О действиях российской авиации в Сирии», 18.11.2015).
Важно отметить, что проблема мира становится значимой для граждан только тогда, когда они допускают возможность проявления на территории страны отголосков конфликта, происходящего в другом регионе, которые могут представлять реальную угрозу жизни и безопасности.
Таким образом, образ мира не вызван эмоциональной и гражданской сопричастностью к «чужой», в данном случае сирийской, трагедии, сложившейся в условиях внутриполитического хаоса. Напротив, мир – это понятие, которое в первую очередь ассоциируется у российских граждан с безопасностью личной жизни; при этом интересно и то, что потребность в мире своими корнями, как ни странно, глубоко уходит в страх перед войной и политической нестабильностью внутри страны.
В этом отношении замечу, что по данным ВЦИОМ именно страх перед войной в российском обществе осенью этого года стал самым высоким за последние 25 лет и составил 48%. По сравнению с 1990 годом он увеличился на 35%! (Пресс-выпуск №2954, «Армия России-2015», 15.10.2015.)
Кроме того, согласно данным компании «Медиалогия», в отечественном информационном пространстве, только за один 2015 год по теме «терроризм» было зафиксировано более 20 тыс. сообщений, тогда как за 5 предыдущих – всего 60 тыс. (ВЦИОМ, Пресс-выпуск №2988, «Террористическая угроза: мониторинг», 30.11.2015). Возможно, именно по этим причинам сегодня для многих граждан конфликт в Сирии в первую очередь ассоциируется с внутрироссийском опытом войны с терроризмом.
В частности по данным исследования ФОМа «О действиях российской авиации в Сирии» россияне, поддерживающие военную операцию в Сирии, следующим образом объясняли свою позицию (приводятся цитаты из социологических опросов): «Если бы Россия не наносила эти удары, то через какое-то время угроза для России была бы реальной»; «Лучше пусть там удары, чем на Кавказе»; «Чтобы было у нас спокойно, чтобы к нам не пришли».
Итак, поддержка военной операции в Сирии, собственно, обострение потребности в мире связаны с подсознательным страхом россиян перед нестабильностью, внутренними конфликтами, войной. Это положение представляется весьма важным, поскольку в свете сохранения мира, понимаемого в таком ракурсе, россияне потенциально допускают увеличение милитаризации российской как внутренней, так и внешней политики.
Несмотря на то, что более двух третей россиян по-прежнему считают участие России в наземных боевых операциях недопустимым, постепенно, но увеличиваться доля тех, кто придерживается противоположного мнения. Так, по данным ФОМ, в конце ноября уже 20% населения высказались за необходимость введения сухопутных войск в зону конфликта.
Теракт с пассажирским самолетом А321, кажется, только сплотил общественность в отношении поддержки военного присутствия России на территории Сирии. Сегодня подавляющее большинство граждан – 74% – уверены в том, что операцию в Сирии следует продолжать; из них практически треть высказываются за необходимость расширения в ближайшее время военного присутствия на Ближнем Востоке.
Такое присутствие отвечает не только потребности сохранить мир и внутриполитическую стабильность внутри страны. Россияне видят в такой политике государства демонстрацию «своей силы и военной мощи», стремление к «укреплению своих позиций в мире».
Примечательно, что именно в 2015 году заметно увеличивается позитивное мнение российских граждан о состоянии и боеспособности отечественной армии. Так, согласно данным ВЦИОМ, практически половина россиян придерживается мнения, что отечественная армия «находится на уровне лучших армий мира», треть же считает, что Российские Вооруженные Силы – «самые эффективные и боеспособные в мире».
Итак, образ мира, во многом, связан в представлении россиян с понятиями порядка и стабильности. Но очень важно заметить, что этот образ не сформирован рационально; он ищется, что называется, по наитию, на ощупь.
По замечанию ряда авторитетных исследователей, общественное сознание современной России продолжает оставаться катастрофическим. Основными элементами такого сознания выступают различные социальные страхи – иррациональные и тревожные переживания, которые ложатся в основу общественного сознания и поведения.
За примерами далеко ходить не надо. По данным исследования Левада-центра до сих пор 51% россиян испытывает «постоянный страх» перед «Мировой войной», 26% – перед «возвратом массовых репрессий», 33% – перед «произволом властей, беззаконием» («Общественное мнение – 2014», Ежегодник, С.18-19). Замечу, что и индекс страха «международной напряженности, военных действий» в ноябре этого года достиг своего максимума за последние 10 месяцев и значительно опередил «страхи» перед «подорожанием товаров и обесцениванием сбережений», «увольнением», «проблемами со здоровьем», «снижением доходов»(ВЦИОМ, «Карта страхов: война бьет инфляцию», Пресс-выпуск №2967, 04.11.2015).
Таким образом, проблема мира для российских граждан стоит особенно остро, но она лишена взвешенной, аналитической проработки.
С этой точки зрения примечателен тот факт, что, по данным ФОМ, за событиями в Сирии следят 84% населения, при этом треть – не может определенно сказать, есть у России союзники в военной операции или нет, а 36% и вовсе в качестве союзников называют, например, Турцию, Египет, Китай и Казахстан...
Внешняя угроза терроризма выступает сегодня значительным мобилизационным потенциалом, способным существенно понизить уровень социальной напряженности внутри страны и сформировать сильное «национальное чувство».
Военная операция в Сирии создала условия, при которых Россия в очередной раз получила возможность подтвердить свой статус мировой державы, во многом благодаря двум факторам – общественной солидарности, единению с политическим лидером и исторической ролью страны – перед лицом общего страха.
Этот страх перед гидрой международного терроризма, пробудившийся в недрах общественного сознания, которая грозит посягнуть на традиционные ценности российских граждан (государственный патернализм, стабильность, порядок и безопасность) вызвал у россиян сильную потребность в мире.
