Поля в России зарастают так: сначала наступает можжевельник, потом проклевываются сосенки. Через год деревце уже не выдрать - нужна лопата.
За день Надя, бывший агроном, а ныне простая деревенская безработная, выкапывает 100-120 сосенок. За три года она расчистила полгектара. Зачем? Поле чужое, собственник ей неизвестен - земля за это время трижды перешла из рук в руки.
- У меня тут пшеница хорошо росла, - оправдывает Надежда свой мартышкин труд. - Весна ведь... Каждый раз думаю: а вдруг хозяин объявится, пахать начнет.
Весна и пахота для крестьянина - святое дело. Но в бывшем Надином хозяйстве ни семян, ни солярки, ни запчастей. И земли нет - распродана. Люди маются от безделья.
В Мещевском районе Калужской области в таком положении девять хозяйств из двадцати. На Россию глянуть - картина еще ужаснее.
- Так нам и надо, - со злостью говорит Надежда. - Не хотели последнее сохранить, поднапрячься. Ну пусть все так и будет.
Женщина продолжает бесполезную борьбу с сорняками, потом оборачивается:
- Вот я все думаю: крестьяне у нас оказались никому не нужны. Но как они, - показывает глазами вверх, - собираются прожить без сельского хозяйства? Может, нам какую замену готовят?
Сингх-инвест Слухи о замене районных колхозников не утихают с 2003 года. Тогда в Мещевске объявился первый инвестор. Имя у него странноватое для этих мест - Раджиндер, национальность и подавно - сингх, представитель немногочисленного, но воинственного племени Индии. Грамотеи докопались, что на родине сингхов не любят, в том числе за то, что два их фанатика убили Индиру Ганди.
Давно обрусевший и женившийся на москвичке Радж пообещал колхозникам ничем таким не заниматься, а всю воинственную энергию доставленных из Индии соплеменников направить на подъем хозяйства. Сингхи трудятся вахтовым методом, поэтому сколько их, никто сосчитать не может. Зато известно, что индийские аграрии поначалу стали разводить кроликов, и они у них подохли. Потом та же участь постигла кур. Самыми живучими оказались свиньи. Расплодилось 400 штук. На момент приезда корреспондентов главным при них состоял сингх по имени Хардив. Живет тут же, в закутке при свинарнике. Денег вроде бы не получает, работает на Раджа "по доброте душевной".
- Да и мы так же, - вздохнула Люба Катаськина, наблюдавшая, как покупатели обдирают шкуру с последней колхозной коровы. - А куда деваться? Радж хоть и бедный, но наше существование кое-как поддерживает, у других еще хуже.
Странно: бедному инвестору принадлежит 3500 лучших гектаров в разных хозяйствах.
- Мы всем говорим: зачем нахватывать землю? Пусть будет меньше, но чтоб работала, - переживает специалист райкомзема Надежда Симакова. - Сначала Радж соглашался на аренду. А потом как пошел этот ажиотаж с куплей-продажей, и он завелся. На развитие денег не осталось. Да у нас все инвесторы такие.
Полевые звезды В Мещевском районе скуплено больше трети из 65000 гектаров пашни. Новых собственников - тринадцать. Их почему-то деликатно величают "инвесторами", хотя тех, кто вложился в производство, можно пересчитать по пальцам одной руки. Многие просто держат землю "про запас".
- Я догадываюсь, как на самом деле их надо называть, - сказал глава района Роман Смоленский. - Но имена такие звездные, что лучше не связываться. Некоторые любят порассуждать по телевизору, что в России при нынешнем состоянии сельского хозяйства перспектив у деревни нет. Меня это приводит в бешенство: так зачем ты сюда лезешь, компостируешь людям мозги?
Утром он наорал на одного московского банкира. Звонит: "У крестьян паи остались? Я покупаю. Буду у вас племенных гусей разводить". Смоленский сыт по горло этими сказками. В лучшем случае заведут медведей в клетках да отреставрируют клуб под старинный загородный дворец.
Фермерша Алевтина Гаврилюк так и поступила.
- Она-то еще помаленьку занимается, - заступились за женщину в земельном комитете. - Пашет для виду, не все 5000 гектаров, конечно, но свое зерно есть. Технику купила, телочек. Да что ей! Деньги турит налево-направо. То строит этнодеревню для иностранцев, то затевает дворянский музей - ей, видишь ли, старинную мебель некуда девать.
Шестидесятилетняя Алевтина Гаврилюк - еще один экзотический инвестор в Мещевске. Кто такая? Говорят: "Просто женщина из Москвы". Сама фермер-вумен с гордостью рассказывает, что у нее восемь классов образования и масса рабочих специальностей, которые она приобрела в совместных с мужем командировках по стране. Житье на колесах много лет экономило им зарплату, на которую Алевтина завела полезные знакомства, два магазина в Твери и ресторан в Москве. Недавно бизнес продали. На вопрос "почему?" сорокалетний сын Алевтины Вадим, которого в деревне кличут "барином", с пафосом отвечает: "Ну надо же возрождать русскую деревню!"
Ради этой прекрасной цели Алевтина скупила у крестьян около пятисот земельных паев. Платила по тысяче рублей за гектар. Народ стоял в очереди. Успокаивали себя: черт с ними, с паями, земля все равно никуда не денется, а с такой богатой тетей поднять колхоз - раз плюнуть. Плюют уже четвертый год, устроиться к Алевтине удалось единицам. Большинство отбракованы: тот пьющий, этот никудышный. Никаких проблем с трудоустройством не было только у бывшего райглавы Иванова - он служит у фермерши дворецким. По словам Алевтины, у него неплохо получается.
Андроново счастье Деревня Нестеровка при упоминании бывшего главы впадает в ярость. Считается, что это из-за него колхозники остались без земли.
- Стращал нас: продавайте наделы, а то земля уйдет в доход государства, - рассказывает Анна Фалалеева. - А у нас колхоз после банкротства, все имущество обнулили - людям по шестеренке не досталось. Мы испугались, что и с землей будет то же самое.
Дело происходило поздней осенью 2004-го. В январе следующего года завершался процесс оформления свидетельств о государственной регистрации прав на земельные владения - крайне запутанная, никем толком не объясненная и дороговатая процедура. Говорили: если владелец земельного пая не сумеет вовремя оформить документы, его отдадут в так называемое доверительное управление. Кому? Тому, кому решат чиновники. Сотни тысяч крестьян по всей России попались на эту удочку. Землю сбывали за копейки кому попало - от страха, что, промедлив, они вообще ничего не получат.
Под это дело Нестеровку с потрохами купил известный кинорежиссер Андрон Кончаловский. Самого его здесь в глаза не видели - только ксерокопию паспорта. От имени мэтра действовала уже знакомая всем Алевтина Гаврилюк, бывший глава Иванов осуществлял что-то типа идеологического обеспечения купли-продажи. К слову, эта парочка представляла интересы и других выдающихся людей страны - депутата Госдумы и сына экс-главы таможенного комитета Драганова, которые теперь тоже являются собственниками мещевской земли.
Как водится, деревне обещали работу и процветание. Например, Кончаловский будто бы собирался строить здесь фермы, перерабатывающие предприятия и разводить райские сады.
Не поддались на агитацию единицы.
- Я решила: землю ни за что не продам, - рассказывает бывший главный экономист колхоза Татьяна Назарова. - При любом лихолетье - это кусок хлеба на всю жизнь. Хотя бы будет где пасти скотину.
Деревня сейчас украдкой выгоняет своих коров на поля Кончаловского. Благо травы по пояс, земля собственника четвертый год отлеживается, как вклад в банке. Крестьяне кроют мэтра почем зря. И непонятно: то ли от обиды, что он обманул их надежды на процветание, то ли от того, что продешевили - три года назад пай (11 гектаров) продавали за десять тысяч рублей, а сейчас его можно толкнуть за тысячи долларов.
Ученые люди Но что правда, то правда: на засоренные и обездвиженные поля новых калужских латифундистов больно смотреть.
Строго говоря, не очень-то отличаются в лучшую сторону и бывшие колхозные, не скупленные еще земли. У одиннадцати сельхозпредприятий хватает сил обработать в общей сложности 6000 га, остальное брошено. О причинах можно не спрашивать, любой председатель с ходу назовет диспаритет цен, грабительские банковские кредиты и неправильную политику государства, бросившего село на произвол судьбы. Все вроде бы так, спорить трудно. Но почему же тогда со всех сторон только и слышишь запоздалые покаяния: "Так нам и надо..."?
- Люди мучаются, что дали просрать страну, - пояснил настроения председатель колхоза "Покровский" Петр Рябовичев. - Нам надо вернуть социализм, когда электроэнергия стоила копейки, за литр молока давали пять литров горючки. Землю - в кучку, а "инвесторов" - гнать. Настоящих среди них все равно нет и быть не может.
Горький опыт инвестирования по-калужски, похоже, отбил у многих председателей саму мысль, что "чужие" порой приходят в деревню не за тем, чтобы ее ошкурить, а что-то на земле сделать. Примеры этому есть, правда, в другой - Тульской области.
Здесь, в Ленинском районе, фермеры Самошины, ученые-картофелеводы, подхватили обанкротившийся колхоз "Максима Горького" и шаг за шагом возвращают его к жизни за счет картошки. Да, бизнес в деревне идет робко, но за несколько лет появилась своя переработка - не абы какая, а современный, автоматизированный и стерильно чистый картофельный комплекс, где голландскую картошку сортируют, упаковывают в пакеты и отправляют потребителю. Тульская упаковочная фирма, изучив спрос, напросилась колхозу в партнеры. Потом появился еще один партнер - нижегородский "Агротрейд", который реализует картофель по надежным каналам - армия, школы, больницы, ГУИН. 30% урожая "Агротрейд" забирает себе, зато нет проблем со сбытом, которые порой отбивают у крестьянина всякое желание что-то выращивать. Работу немецкой техники отслеживает г-н Шуман, гражданин Германии. Какая его корысть в агрохолдинге, крестьянам неведомо.
- Да он, по-моему, здесь ради интереса, - высказал предположение механизатор Коля Рогачев. - Съездит домой, жену поцелует и снова к нам - внедрять новые технологии. Как мы раньше без них обходились - не представляю.
Такой зарплаты - по 10-15 тысяч рублей - у них в колхозе тоже отродясь не было. "Ученые люди пришли, - отзываются крестьяне о своих благодетелях Самошиных, - им с нами лясы точить некогда".
Предложи сейчас этим работягам изгнать инвесторов и "вернуть все, как было" - да они любого возьмут на вилы.
Калужский председатель Рябовичев недоверчиво хмыкает: "Ну, подождем, может, и наших помещиков со временем поменяют на ученых предпринимателей. А пока петух рассвет не обещает".
Судный день Главы районных администраций - в основном те, кто вступил в должность уже после массовой скупки земли, - грудью встают на защиту интересов обманутого крестьянства. Еще больше настроены против чужаков-богатеев.
- Мало того, что у них конь на земле не валялся, так они еще хитрят и налоги не платят! - горячился мещевский глава Роман Смоленский. - А ведь это приличные для муниципалитета деньги - 200 000-300 000 рублей в год с каждого собственника.
Хитрость заключается в том, что новые владельцы землю выкупили, но регистрировать ее на себя не спешат. Это как с особняками на Рублевке: пока последняя ручка не привинчена, считается, что недвижимость в стадии строительства - и платить налог необязательно. Но земля все-таки не особняк, по закону ее надо использовать как положено, иначе можно лишиться собственности.
Именно это Смоленского и вдохновляет. Рассказывает:
- Объезжаем дворянские поля с сева до уборки и все берем на карандаш. А потом - в суд, на передачу необрабатываемых земель под юрисдикцию муниципалитета.
Это мечты. Ни одного судебного прецедента по всей России еще не было. Суды настороженно относятся к таким спорным делам, прокуратура и вовсе не находит оснований вникать в тяжбы. Одни продали свой кусок земли, другие купили - в чем состав преступления? Даже в Подмосковье, где обезземеливание крестьян было самым наглым, а хапок зачастую происходил в результате сговора бизнеса и власти, люди не могут ничего доказать или хотя бы привлечь внимание Генпрокуратуры к этой проблеме.
- Надо действовать, - убежденно говорил корреспонденту Смоленский. - Вон во Франции: чуть крестьян прижмут - они сразу едут на Елисейские Поля.
- Так что ж вы не едете на Красную площадь?
- Да у нас солярки не хватит до Москвы добраться, - признался глава.
Остается одно - на месте портить нервы новым латифундистам: пусть отдают землю назад тем, у кого купили.
Исключительно из классовой солидарности корреспонденту "МН" положено быть на стороне трудового крестьянства. Да и чисто по-человечески не нравится мне, когда землю скупают просто "для богатства". Земля все-таки не игрушка. Но я не знаю, как относиться к тому, что, помимо дорогих и неработающих "игрушек" общим числом в 20 миллионов гектаров, в стране, по оценкам Всероссийского института аграрных проблем, есть еще 30 миллионов га "ничейной" земли. По идее собственник у этой земли должен быть - она паевая еще с 1991 года, но за это время кто-то уехал в город, кто-то умер, а кто-то вообще забыл, что родина когда-то одарила его бесценным подарком. В том же Мещевском районе Калужской области такого "бесхоза" - треть от всех имеющихся угодий. Самое интересное: по закону без согласия собственника, которого днем с огнем не сыщешь, землю нельзя ни в оборот пустить, ни взять под патронаж муниципалитета. Законодатели явно не учли дремавшую до поры проблему. В земельное законодательство просится поправка, но пока все на стадии переписки с Госдумой.
- Что делать - ума не приложу, - разрывается глава Смоленский между двумя неразрешимыми проблемами: брошенной земли - треть и скупленной - треть. Короче, в какие закрома ни глянь - кругом неподнятая целина.
А между прочим, агрономша Надя, расчищающая залежь вручную, всего одна такая. К севу ей не управиться.
