Вопреки некоторым сообщениям, Никита Михалков не получал в Венеции приза за лучший фильм конкурсной программы. Фильму "12" ("МН" N 35) присужден "Специальный лев" - так обозначено в официальном регламенте фестиваля. Это отнюдь не связано с невозможностью разделить главную награду: прецеденты в истории Мостры случались не раз. Просто "Золотого льва" было решено отдать Ангу Ли. В Венеции-2007 на "Золотых львов" вообще не скупились. Присудили двух почетных - Тиму Бертону и Бернардо Бертолуччи, дебютного - мексиканцу Родриго Пла, нам достался "специальный". Это повод для радости, но стоит учесть: официальные золото, серебро и бронза присуждены не России. Моду в Венеции задавала другая страна.
Всемирный Китай 64-й Венецианский фестиваль отмечал круглую дату - 75-летие, но могло сложиться впечатление, будто на острове Лидо празднуется другой юбилей - 20-летие "новой китайской волны". Строго говоря, началась она в 1984-м, когда состоялся общий дебют выпускников Пекинской киношколы, вновь открытой после смерти Мао, - Чена Кайге (режиссера) и Чжана Имоу (оператора). "Желтая земля", коммунистическая по замыслу, но непривычно авангардная по языку, была оценена в Европе. Но настоящий "китайский бум" начался чуть позже. Прорывом стал диссидентский по замыслу и исполнению "Красный гаолян" ("Золотой медведь" Берлинале-1987), поставленный Чжаном Имоу, где главные роли сыграли совсем еще молодые Цзян Вэнь и Гонг Ли, будущие идолы китайского кино. Сегодня Гонг Ли - звезда Голливуда, Цзян Вэнь представлял в конкурсе фестиваля уже третий собственный фильм (беспорядочный, но невероятно талантливый эпос "Солнце тоже восходит"), Чжан Имоу - трижды лауреат Венеции, многократный номинант "Оскара" и постановщик грядущей пекинской Олимпиады, - возглавляет мощное жюри, состоящее исключительно из режиссеров. И "Золотым львом" награждает - ну, разумеется, китайца. Хотя родившийся на Тайване Анг Ли давно живет и снимает в США.
Венецианский фестиваль по-итальянски называется Mostra, то есть выставка, и является частью биеннале. В арт-секции едва ли не самым ярким участником оказался опять же китаец Янь Чженчжон с видеоинсталляцией "Я умру". На десяти гигантских экранах нескончаемой чередой появляются люди различных возрастов, национальностей, социальных групп и на всевозможных языках, весело или грустно, с вызовом или безразлично произносят вынесенную в название фразу. Китайские художники сегодня способны говорить с любой аудиторией и быть понятыми. Подтверждение тому и "Вожделение" Анга Ли, в котором Эрос, хоть и ненадолго, берет верх над Танатосом. Эта картина - одна из немногих в истории мирового кино, где беспрецедентно откровенные эротические сцены служат прочным каркасом для сюжета и главной мотивацией для поступков главных героев.
Секс-символ китайского кино Тони Люн ("Любовное настроение", "2046", "Герой") в этом шпионском триллере играет министра-коллаборациониста, служащего в Шанхае в период оккупации Китая Японией. Молоденькая актриса из любительского театра (потрясающая работа дебютантки Тан Вэй), сотрудничающая с партизанами-патриотами, пытается его соблазнить, чтобы впоследствии убить. Однако любовь, или чувственное влечение, нарушает планы заговорщиков; криминальная интрига отодвигается на второй план, уступая место чистой химии телесных контактов и конфликтов. Безупречное ретро-оформление, зрелая и умная работа оператора Родриго Прието (ему жюри присудило отдельный приз), мастерство художников по костюмам забываются в те секунды, когда герои оказываются перед камерой без всяких костюмов. Эти немногочисленные, но ослепительно-яркие моменты истины перевоплощают качественный коммерческий продукт в произведение искусства.
Чжана Имоу обвиняли в недостаточной радикальности выбора, но жюри имело полное право предпочесть смелым экспериментам удачный компромисс между массовым вкусом и артистическими амбициями, между традициями Голливуда и лучшими находками современного азиатского кино. То, что Анг Ли уже многократно обласкан фестивалями, в этом случае не так важно. Коль скоро посредственный "Крадущийся тигр, невидимый дракон" был осыпан "Оскарами", а неудачная "Горбатая гора" удостоилась того же "Золотого льва", а потом еще "Золотого глобуса", почему бы теперь не наградить фильм, ставший высшим достижением одаренного режиссера за несколько десятилетий? Да, Анг Ли - типичный баловень судьбы. Таким же счастливчиком всегда был сам Чжан Имоу. Тем проще им друг с другом договориться. Ведь оба они - живое доказательство того, что китайское кино сегодня обладает не менее универсальной способностью трогать сердца и прельщать умы, чем, скажем, американское. И правда: в прошлом году Мостра опять отдала золото китайской картине, ее примеру последовал Берлин. Собираются ли китайцы захватывать мир, пока неясно, но кинофестивали они уже захватили. По праву.
Если на время поддаться традиционной национальной шпиономании, можно обвинить азиатов в нашем двукратном поражении. Как знать, может, Михалков и в самом деле получил бы главный приз, не возьми золото Анг Ли? И уж точно магия тренда повлияла на жюри (в котором китайцев не было) параллельной Недели критики, наградившей посредственный фильм Лин Цзинцзе "Самый далекий путь", а не новаторский и смелый "Отрыв" Александра Миндадзе. В придачу главный приз конкурса документальных фильмов "Горизонты" отошел прошлогоднему обладателю венецианского "Золотого льва" Цзя Чжанке за фильм "Бесполезный".
Все значимые фильмы Венеции-2007 можно поделить на "центростремительные" и "центробежные". Первые ставят во главу угла автора и его волю, его уникальную стилистику и волюнтаристский выбор темы, никак не учитывающий изменчивую моду. Вторые служат общественным интересам: развлекают, поучают или информируют публику, ставя авторский произвол ей на службу. Победу Анга Ли и Брайана де Пальмы, чей фильм "Без цензуры" награжден "Серебряным львом" за режиссуру, легко объяснить. Первому удалось потрафить аудитории, не покидая экзотической территории так называемого азиатского экстрима. Второму - затронуть актуальные политические проблемы при помощи эстетически радикального высказывания.
Но мастерам жанровой игры нетрудно балансировать на тонкой грани между авторским самоублажением и соблюдением зрительского интереса. А вот еще один лауреат фестиваля, режиссер с уникальным музыкальным слухом Тодд Хэйнс ("Вдали от рая") получил за блистательную картину "Меня здесь нет" лишь специальный приз жюри как раз из-за узости избранной ниши. Авангардная мозаика из музыки, слов и визуальных образов, посвященная Бобу Дилану, ни в малейшей степени не претендует на биографическую точность. Наоборот. Роль легендарного барда играют шестеро актеров - от 12-летнего негритенка до убеленного сединами Ричарда Гира; самое необычное воплощение принадлежит неузнаваемой Кейт Бланшетт, играющей эксцентричного андрогина в неизменных темных очках. Ей и вручили Кубок Вольпи за лучшую... женскую роль. Уникальный фильм Хэйнса, однако, способен затронуть лишь немногочисленную прослойку зрителей, знающих назубок творчество Дилана и при этом увлеченных экспериментальным кинематографом. Сложные взаимоотношения с предметом исследования интересуют режиссера куда больше, чем контакт с публикой. Наверное, поэтому этот удивительный фильм, где играют звезды первой величины, пока не имеет прокатчиков почти нигде в мире.
Центростремительное кино авторов с большой буквы (Хэйнс, конечно, из таких) совершенствуется - и вместе с тем вымирает. Двое пожилых классиков "Новой волны", Эрик Ромер и Клод Шаброль, показали свои новые фильмы в Венеции и, несмотря на очевидное совершенство формы и стопроцентную узнаваемость почерка, заинтересовали лишь архивистов, экспертов и историков. Несмотря на тонкий фривольный подтекст "Любви Астреи и Селадона" Ромера, несмотря на молодых и знаменитых Бенуа Мажимеля и Людивин Санье в "Разделенной девушке" Шаброля, на обеих премьерах в зале хватало свободных мест. Уже традицией выглядело чествование самого старого режиссера в мире, 98-летнего Маноэля де Оливейры, представившего вне конкурса (с кем ему соревноваться!) тончайший фильм "Христофор Колумб. Загадка" и сыгравшего там главную роль. Каждая работа Оливейры выглядит символической победой искусства над смертью, и никакой критик не рискнет атаковать патриарха. Чудеса чудесами, но и долгожители не вечны. Второго Оливейры, Ромера, Шаброля не будет, и не потому что таланты вымерли. Просто авторский произвол великих сегодня чаще вызывает у зрителя не интерес, а скуку или раздражение.
Так что Хэйнс, разделивший автора (то есть Дилана) на шесть равных частей, выглядит пророком. Как и Такеси Китано, чей фильм "Банзай, режиссер!" стал горькой и беспощадной акцией саморазрушения - и разрушения авторского кино. Первая половина картины - довольно смешной каталог стилей и жанров, которые герой, режиссер Китано, мог бы сымитировать в погоне за славой (в том числе пародии на "Куклы", "Кикуджиро", "Фейерверк" и "Затойчи" - лучшие фильмы подлинного Такеси Китано). Вторая - невыносимый, бессюжетный, абсурдистский нон-стоп, некое антикино, завершенное диагнозом: "Мозг режиссера разрушен". Сражаясь со штампами, вытаптывая клише, круша собственные стереотипы, большой художник остается наедине с собой - и погибает, не выдержав одиночества. Надежда лишь на то, что фильм Китано - концептуальный проект, трагедия в обертке комедии, а не знак личного кризиса.
"Шинель" с арабским акцентом Пожилой араб вышел на вынужденную пенсию и хочет открыть ресторан с кускусом. Семья и друзья - все участвуют в неосуществимом предприятии, и совсем скоро мечта приближается к воплощению. Рядом с центростремительным Хэйнсом в списке призеров стоит образец центробежного кино - французский режиссер арабского происхождения Абделлатиф Кешиш. Его фильм "Кускус с рыбой" стал бесспорным лидером зрительских симпатий. Отметило его и жюри, давшее Кешишу спецприз, а сыгравшей в его картине Хафсии Херзи - награду Мастроянни, ежегодно присуждаемую лучшему молодому актеру фестиваля.
У Кешиша, открытого шесть лет назад той же Венецией, а за вторую картину "Уловка" получившего четыре французских "Сезара" (лучший фильм, сценарий, режиссер и актриса), есть свой неповторимый стиль. И все-таки авторские амбиции отступают перед социальной функцией: обратить внимание на угнетенных, дать им хотя бы на экране тот шанс на лучшую жизнь, которого никто не даст им в реальности. Не увлекаясь экзотикой и национальной спецификой, Кешиш как никто другой передает на экране повседневную магию малозначительных подробностей. В маленькие проблемы маленького человека включается весь зал, а из череды физиологических очерков вырастает архетип, грозная общечеловеческая сказка с печальным концом наподобие гоголевской "Шинели". После "Кускуса с рыбой" нет ни малейших сомнений в том, что рано или поздно Кешиш возьмет заслуженный главный приз на том или ином фестивале. А пока придется довольствоваться поднадоевшим званием "молодого и многообещающего".
Кешиш не одинок в своей борьбе с разрушительным произволом авторов. Рядом с ним - именитый британец Кен Лоуч, образец героического самоотречения во имя общественной пользы. Большой художник, снимающий вот уже лет сорок неизбежно актуальное, даже злободневное кино, не охотится за призами, однако получает их регулярно. В Венеции-2007 был награжден бессменный сценарист Лоуча, Пол Лаверти, соавтор "Этого свободного мира" - пронзительного и безжалостного фильма об эксплуатации бедняков бедняками в современном Лондоне и за его пределами. В этой картине две безработные подруги открывают агентство по найму рабочих и вскоре начинают обогащаться за счет еще более несчастных, чем они сами. Выйдя на сцену, Лаверти произнес благодарственную речь в адрес не Мостры и даже не Лоуча, а сотен тысяч легальных и нелегальных трудяг, рассказавших ему свои истории.
Эпилог Всплывший из небытия загадочный "Специальный лев" для Никиты Михалкова свидетельствует о тупике, в котором оказалось жюри. Похоже, фильмом судьи были впечатлены, но так и не смогли понять, центробежный он или центростремительный? Другими словами, сражается ли Михалков с социальной несправедливостью, реабилитируя облыжно обвиненных чеченцев, или служит собственным обширным амбициям актера, режиссера и вдобавок русского офицера? Потому, наверное, и нашли приз не для фильма, а лично для Михалкова, поставив между автором и его творением знак равенства. Другого ключа к фильму "12" жюри подобрать не сумело. Образец политкорректности или гуманистический манифест? Череда подтасовок или мучительный поиск истины? Умелая работа с актерами или заведомо успешный кастинг? Фальшь или истина? Ответы не очевидны. Зато никто не поспорит: Михалков - колоритная и значительная личность. Итог - приз за творчество в целом и "неизменный блеск, еще раз подтвержденный новым фильмом".
Ту же операцию проделали с Брэдом Питтом, который на фестиваль не приехал, но все равно получил Кубок Вольпи как лучший актер. Безобразно помпезное и заунывное "Убийство Джесси Джеймса трусливым Робертом Фордом" доказало: как бы слаб ни был фильм, магия личности побеждает самое совершенное кино. Одних награждают за мастерство и заслуги, других - за красивые глаза. Томный взгляд Брэда Питта останется в истории Венецианского фестиваля точно так же, как пушистые усы и капитанская фуражка Никиты Сергеевича.
