Одни назовут его всенародным любимцем, другие - советским комедиографом, отошедшим в историю. Одни посчитают его гением, другие - популистом. Для одних он - оригинальный автор, для других - всего лишь соавтор покойного Эмиля Брагинского. И все же кое-что об Эльдаре Рязанове можно сказать наверняка. Первое: готовясь к 80-летию, он не собирается уходить на покой - активно пишет, участвует в фестивалях (грядущая "Московская премьера" тому подтверждение). Второе: вся страна на протяжении многих лет под Новый год смотрит два его фильма - "Карнавальную ночь" и "Иронию судьбы". Больше таких режиссеров в России не было и нет.
Эльдар Рязанов живой и настоящий: ворчливый эрудит, который в возрасте патриарха гордится своей ребяческой запальчивостью и в любую секунду готов на сколь угодно рискованный эксперимент. В рамках посвященного ему фестиваля покажут специальную программу "Рязанов и ученики". Настигнув режиссера в его цитадели, киноклубе "Эльдар" на Ленинском, где и будет проходить "Московская премьера", обозреватель "МН" попытался расспросить Эльдара Александровича о кинематографе, масскульте и воле к жизни.
МН: Грядет ваше 80-летие. Для вас это - как и предыдущие юбилеи, широко отмечаемые каждые пять лет, - важная дата или просто информационный повод для окружающих?
Рязанов: Это, скорее, повод - для меня не слишком значительный. Если бы можно было удрать куда-нибудь, я бы удрал. Но начинается обработка меня друзьями и знакомыми: "Народ этого не простит" и все в таком духе. Никогда не забуду, как меня уламывал один человек: "Вам ничего не нужно будет делать - только почистить ботинки и прийти на юбилей!" Уломал. Через день я узнал, что он уехал в отпуск, и юбилеем мне пришлось заниматься самому. Я этого человека запомнил на всю жизнь и проклял. Мне исполнилось 60 лет, и я тогда не только себе, а еще ему и многим другим людям "почистил ботинки". Понимаете, человек слаб, ему хочется послушать что-нибудь приятное о себе, тем более что от вас, критиков, хрен чего услышишь. Но лично я к юбилеям отношусь, как к больному зубу: надо его удалить, и забыть об этом.
МН: А как относитесь к юбилеям ваших фильмов?
Рязанов: Я лично не отмечал ни одного юбилея, кроме 50-летия "Карнавальной ночи". Его я отметил тем, что снял новую картину - "Карнавальную ночь-2". Такой юбилей могу пожелать только врагу. Я спал по три часа и за три месяца сделал сложнейшую работу - музыкальную, танцевальную, с песнями, номерами, сюжетом, актерами... Страшно вспомнить. Хотя работал я с большим интересом.
МН: Довольны результатом?
Рязанов: Я? Да.
МН: Прошло полвека, и вы сняли новый фильм, в котором конфликт и сюжет остались, по сути, прежними. Неужели ничего не изменилось?
Рязанов: Начнем с того, что мы делали ремейк. Новый сюжет писать в этом случае глупо. Нас интересовала фигура человека, которого все не любили бы так же сильно, как в 1950-х не любили того Огурцова. Взяточник, выкормыш комсомола, мерзавец и негодяй, а внешне - член нашей компании. Мне кажется, это сегодня злободневно. Тогда Огурцов был главным врагом, с точки зрения интеллигенции. Сейчас новый Огурцов (мы его назвали Кабачковым) тоже враг: человек, который сидит не на своем месте, берет взятки, занимается махинациями и прикрывает это красивыми словами. А дальше в фильме появилось то, чего полвека назад не было: ОМОН вошел в зал во время новогоднего праздника, ведь зал продали. Это приметы нашего времени.
МН: Вы всегда были эталоном во всем, что касалось юмора и сатиры. А сами говорили, как быстро стареет и теряет актуальность сатира. Тут вышло наоборот: характер юмора изменился, а объект сатиры, по сути, тот же самый.
Рязанов: Если вы возьмете Гоголя, вспомните Городничего, то поймете: все осталось неизменным. У нас страна большая, будет гнить долго. Когда мне говорят, что мой "Гараж" совершенно не устарел, я как режиссер этому радуюсь, а как гражданин грущу. Значит, картина ничего не изменила, ничему не помогла. Ряд наших вечных болячек, в том числе дураки и дороги, остаются прежними. Может, потом кто-нибудь сделает "Карнавальную ночь-3" - тоже про какого-нибудь идиота, который устроился на теплом месте и греет руки.
МН: Ну да, Карамзин еще сказал о ситуации в России: "Воруют", а вы об этом сняли "Берегись автомобиля".
Рязанов: И сейчас воруют, и будут воровать, к сожалению.
МН: Так что же, кино и искусство в целом ничего изменить не в состоянии?
Рязанов: После "Карнавальной ночи" я где-то выступил и сказал, что мнение о влиянии искусства на жизнь абсолютно ошибочно. Я сделал фильм о том, как дурак руководит искусством, а ничего не изменилось. За это меня вызвали в ЦК и устроили головомойку. Мне сказали: "Как вам не стыдно, мы же вас так любим, а вы..." и т.д. Искусство не для того, чтобы менять реальность, а для того, чтобы чувства добрые лирой пробуждать. Например, во мне многие книги и фильмы пробудили добрые чувства. Они меня сформировали. Искусство может изменить человеческую психологию, но психологию не народа, а исключительно отдельных субъектов, которые настроены на эту волну.
МН: То есть искусство не может изменить мир, но может изменить человека.
Рязанов: Красиво сформулировано.
МН: Вы один из немногих режиссеров, которые охотно и много смотрят чужие фильмы.
Рязанов: Насчет "охотно" не надо преувеличивать. Но смотрю много.
МН: Часто новый фильм в вас "чувства добрые" пробуждает? Или недобрые, но хотя бы сильные?
Рязанов: Я зритель очень хороший, но, к сожалению, опытный: много видел, кое-что сам сделал. Когда я вижу настоящее искусство, сделанное чистыми руками и с чистым сердцем, меня это всегда трогает. И слезы наворачиваются. У меня отношение к искусству с молодости не изменилось. Только требования стали выше. Например, последние два сериала Николая Досталя - "Штрафбат" и "Завещание Ленина" - сделаны замечательно. А в кино мне понравилась комедия, прошедшая абсолютно незамеченной, - "Не валяй дурака". Большое впечатление произвела картина с Робертом Рэдфордом "Последний замок". Если же вспоминать о сильнейших впечатлениях за несколько десятилетий, то первым назову "Полет над гнездом кукушки". Кроме того, стыдно признаться, я люблю Брюса Уиллиса, и почти все фильмы с его участием доставляют мне удовольствие. Хотя "Крепкий орешек 4.0" я еще не смотрел.
МН: Часто в кино плачете?
Рязанов: К сожалению, редко. Хотел бы чаще.
МН: А что думаете о намерении Тимура Бекмамбетова сделать (да, наверное, сделал уже) вторую "Иронию судьбы"?
Рязанов: Это его личное дело. Посмотрю фильм и скажу. Но, вообще, к Бекмамбетову отношусь с симпатией. Я не имею в виду его "Дозоры", которые я даже пересказать не могу. Во-первых, я помню его замечательные рекламные ролики. Во-вторых, он ко мне приезжал лет семь назад с предложением сделать вторую "Иронию судьбы". У него был замечательный ход, который мне очень понравился. Я сказал, что во всем его поддержу и помогу. Ход был очень простой. Четыре бизнесвумен ходят 31 декабря в баню - у них такая традиция... Но тогда не получилось справиться с авторскими правами. У нас с Эмилем Брагинским они были куплены в те времена, когда мы жили очень скверно. Мы тогда решили, что ремейк не будем делать и продали права человеку, который поступил с нами недобросовестно: распродал все по кусочкам. Оказывается, можно отдельно продать сюжет, образы, диалоги. Их не смогли собрать, хотя были деньги.
Тогда Бекмамбетов и начал делать "Дозоры". Что у него вышло сейчас с "Иронией судьбы", я не знаю, но затея опасная, как любое продолжение. Надо иметь в виду, когда делаешь вторую часть любого фильма: первая должна быть всенародно известна и любима.
МН: Как раз "Ирония судьбы" была всенародно любимой. А у вас есть любимцы среди собственных картин?
Рязанов: Я отношусь неравнодушно к тем моим фильмам, которые, как я считаю, хороши, но не имели успеха, которого заслуживали. Материнское чувство к детям, у которых не сложилась судьба. Это "Человек ниоткуда", "Дорогая Елена Сергеевна" и "Предсказание". Мало кто их видел, а я ими горжусь. Такие у меня извращенные вкусы. Что я буду думать про "Карнавальную ночь", "Берегись автомобиля", "Служебный роман" или "Жестокий романс", которые без перерыва показывают по телевидению и все знают наизусть! Что о них заботиться? У них и так жизнь сложилась хорошо.
МН: У вас есть свой кинотеатр "Эльдар" с маленьким вашим музеем.
Рязанов: Вы знаете, что это не личная собственность? Это клуб не мой, он принадлежит городу, а я наемный служащий. Работают здесь энтузиасты, замечательные люди. Кстати, кроме моего музея, у нас есть еще музеи Леонида Гайдая, Георгия Данелии и Аллы Суриковой.
МН: То есть вы режиссер, не оторванный от публики. Как публика изменилась за последние годы? Помолодела?
Рязанов: Как говорят, молодые люди делают кассу - те, кому от 13 до 23 лет. А мы "прикормили" свою публику. Интеллигентную. Здесь много живет преподавателей, людей небогатых. МГУ рядом, нет ни одного завода. У нас самые низкие цены на билеты, и мы не только кино показываем, а еще устраиваем концерты и творческие вечера: выступают Михаил Жванецкий, Олег Митяев, Белла Ахмадулина, Алла Демидова, Сергей Юрский и многие другие. Планка высокая. И публика ходит регулярно. У меня ощущение, что ко мне продолжает приходить моя публика. Много тех, кому за 50 и старше, но они приходят с детьми, много молодежи. Они видели мои фильмы и телевизионные программы, читали мои книги. А публика, которая ломится на "Ночной дозор", не моя. Я ее ничем привлечь не могу. Для нее я ихтиозавр и игуанодон. Моя же публика ходит на нормальное кино, где можно переживать, смеяться и плакать и не обязательно есть попкорн.
МН: Вам не нравится, когда на ваших фильмах попкорн едят?
Рязанов: Поначалу я вообще сказал: "Или попкорн, или я". У нас в "Эльдаре" попкорна не было, но этим летом пошли на эксперимент: теперь у нас можно купить попкорн. Посмотрим, уживусь ли я с ним. Если не уживусь, тут не останется либо попкорна, либо меня. Меня от одного запаха горелой кукурузы тошнит. Однако, дорогие зрители, имейте в виду: мы показываем много детских фильмов на "Московской премьере". Приходите с детьми, и попкорну сможете отведать заодно.
МН: Известно, как критично вы относитесь к критикам.
Рязанов: Не ко всем. Это не значит, что я хорошо отзываюсь только о тех, кто говорит хорошее обо мне! Быть критиком - такое же искусство, как быть композитором, художником или писателем. Критик должен доставлять мне удовольствие тем, как он пишет, и чтобы он был по меньшей мере не глупее меня. Иначе он мне не интересен.
МН: Не доверяя многим критикам, ориентируясь только на свою собственную, "прикормленную", публику, как вы понимаете, что сделали удачный фильм? Ни данные кассовых сборов, ни рецензии в вашем случае показателями считать нельзя.
Рязанов: Я никогда "не задирал штаны и не бежал за комсомолом". Или за нынешней молодежью. Я много раз входил в моду и выходил из нее, это происходило помимо моей воли. Я делал то, что мне интересно, и вдруг оно оказывалось модным. Или не модным. Но я никогда не стремился быть модным! Я люблю Сережу Соловьева, но никогда не смог бы сделать "Ассу" или "Нежный возраст". Я понял одно: меняться ради того, чтобы меня смотрело большее количество зрителей, я не буду. У меня всегда было ощущение, что я про эту страну знаю все. Я тут вырос, советский строй впитал с молоком матери. Потом страна начала меняться, и началось мое расхождение с некоторой частью зрителей. Их становится больше, наверное. Иногда у меня берут интервью журналисты, которые ни хрена не знают, как мы жили, как делали картины, как нам выкручивали руки. Я их не виню. Могу только позавидовать.
МН: Многое меняется. Книг сейчас тоже меньше читают, если верить статистике.
Рязанов: Книг меньше читают, и повсюду царят вульгарные вкусы. Когда я вижу некоторые телевизионные юмористические программы, а зал там от хохота валится со стульев, то думаю: "Боже мой! Перед кем же они выступают? Перед питекантропами, перед дебилами". Меня охватывает ужас. Впрочем, пусть каждый живет, как хочет. Во всяком случае у нас свобода, полно продуктов, есть возможность зарабатывать, значит, пусть будет такое. Раньше вот приходилось ходить с черного хода и просить, чтобы кусок мяса дали по блату, потому что мое лицо было знакомо. Этого позора и стыдобы сейчас, слава богу, нет.
МН: Все-таки, что вас заставляет сказать по окончании съемок "Этот фильм удался", кроме внутреннего ощущения?
Рязанов: Кроме этого, практически ничего. Я делаю фильмы, которые сам как зритель хотел бы посмотреть. Если мне мой фильм нравится, значит, я добился того, чего хотел.
МН: После первого просмотра уже все ясно?
Рязанов: Иногда раньше. Иногда после пятого просмотра. По-разному. Ощущение удачи чаще всего приходит до того, как фильм готов. А дальше - кому-то может не понравиться... Я лично считаю, что мой фильм "Андерсен. Жизнь без любви" долгоиграющий. Вот "Берегись автомобиля" вышел в июле 1966 года. Его не видел никто в ту жару. А сейчас вы не найдете взрослого человека в этой стране, который бы его не смотрел. Фильм оказался долгоиграющим. Я "Андерсена" с ним не сравниваю, но убежден, что его еще оценят по достоинству. Я рад, что его сделал.
МН: Некорректный вопрос: возраст на что больше всего влияет?
Рязанов: На спину. (Смеется.).
МН: Нет, в смысле, в работе, в кинематографе.
Рязанов: Снимать фильм в 50 лет лучше, чем в 80.
МН: Проще?
Рязанов: Нет, проще сейчас, как ни странно: больше знаю, больше умею. Самое страшное - повторять то, что уже делал. Творческие сложности сейчас не главное. Главное - ощущение того, что делаешь что-то для себя новое, что делаешь что-то впервые. Когда я снимал "Андерсена", то понимал: в контексте нашего кино это белая ворона. Я смотрю фильм за фильмом и вижу: этот - диафильм какой-то, этот - по плохому сценарию, а тот - по хорошему, но сделан так, будто его во ВГИКе снимали на первом курсе.
МН: Поэтому наше кино так плохо конвертируется за рубежом?
Рязанов: В 1917 году Россия стала другой, появился Советский Союз и исключил себя из мирового сообщества. Обратный возврат потребует многих десятилетий. Раньше мы были частицей Европы, а сейчас мы частица чего? Первое время за рубежом еще ценили "Броненосца Потемкина", но такие замечательные картины, как "Юность Максима" и "Возвращение Максима", уже не могли там иметь никакого успеха! Помню, как мы, советские, вышли на Каннском фестивале, а нам вслед кто-то сказал: "Ка Джи Би!" В этом виноват СССР, виновата страна, и ничего не поделаешь.
МН: Что поддерживает в вас любопытство к жизни и желание постоянно делать что-то новое, все время экспериментировать?
Рязанов: Мне неинтересно делать то, что я уже умею. Мне же сразу предложили сделать вторую серию "Карнавальной ночи" - я отказался. Сделали фильм без меня - "Старый знакомый". Снимал тот же оператор, играли те же - Ильинский, Гурченко. Помните этот фильм? Что-то чудовищное было! Есть у меня и второе качество: мне хочется рассказать людям то, что знаю я, а они не знают. В моих телевизионных программах я этим занимался - например, в "Парижских тайнах", выпусках про Ромена Гари, Зиновия Пешкова. А в программах "Поговорим о странностях любви" я рассказывал о Борисе Пастернаке, Савве Морозове, Александре Грине.
Знаете, что у Эйнштейна был роман с женой Коненкова? Невероятные истории! А у меня просто зуд об этом рассказать. Я и "Андерсена" в какой-то степени по этой причине делал. Никто не знает, каким он был истеричным, эгоистичным и плаксивым и вместе с тем нежным, добрым, гениальным человеком. У меня самого совсем другой характер, но вместе с тем Ханса Кристиана я чувствовал изнутри...
На фото: Эльдар Рязанов снимает фильмы, пишет книги, сочиняет стихи, считает, что возраст влияет только на спину и гордится теми своими фильмами, у которых не сложилась судьба: "Человек ниоткуда", "Дорогая Елена Сергеевна", "Предсказание".В СОДЕРЖАНИЕ последнего номера "МН" "МН" на Youtube. com. Архивные фото
