"МН": Похищение Рериха"МН": С видом на Фудзияму"МН": Прощай, Начальник ЧукоткиКазалось, он был везде, всегда, и длиться это должно было, пока у нас сил хватит. Человек без возраста, Пригов рассчитал себя на дальнюю перспективу. Трудно вообразить другую личность, полную такой энергии, заряженную на постоянный труд, резкое движение, художественный жест, раздвигающую привычные границы. Кто из поэтов может похвастаться, что его стих узнается сразу как принадлежащий именно ему? Пригов - узнается. То же с его графикой, инсталляциями, с его высказываниями, за которыми продуманные концепции. Дмитрий Александрович Пригов был и субъектом, и предметом искусства. Таким он и останется: застывшим сгустком творческой энергии. Обозреватель "МН" беседовал с Приговым сравнительно недавно...
МН: Сейчас принято говорить не столько о творчестве, сколько о проектах, вы согласны с этим?
Пригов: Дело в том, что я действительно работаю проектами. Проект - это когда текст имеет меньше значения, чем направление деятельности. Мой проект такой - "Жизнь Дмитрия Александровича Пригова".
МН: Пригов - как миф и как проект?
Пригов: Все, что делает художник, составляет его стратегию или миф. Проект - это то, что он делает. Миф - это как он существует в культуре. Так сложилось, что я занимаюсь несколькими видами и жанрами искусства. Пишу стихи, пишу романы, пишу пьесы, пишу так называемые тексты. Занимаюсь суперграфикой. Это то, что основано на жесткой памяти академического образования. Я рисую каждый день без всяких отпусков и больничных - с десяти вечера до пяти утра. Огромный корпус рисунков, которые я выставляю, - отсюда. Я занимаюсь инсталляциями - это дело более импульсивное. Рисую огромное количество фантомных инсталляций, - модели, которые надо модифицировать под реальное пространство. В меньшей мере занимаюсь объектами, - например, банками всякими.
МН: Банками, где деньги хранят или где огурцы?
Пригов: Банки металлические, жестяные, разного размера. В основном банки из-под сгущенного молока, такой модульный размер. Занимаюсь фотографиями. В проекте "Пригов family" с моим сыном и его женой - она видеохудожник - делаем фото, видео, театрализованные перформансы. С джазовыми и с классическими музыкантами я занимаюсь sound-перформансами. Самый давний мой соучастник в этом - Владимир Тарасов. Много выступал с Сергеем Курехиным. Выступал с трио Волкова, с Летовым, с ансамблем Татьяны Гринденко, с Марком Пекарским и его ансамблем, с пианистом Любимовым, с Иваном Соколовым, с флейтисткой Натальей Пшеничниковой. Эти разного рода занятия и составляют мой проект, если не считать, конечно, лекций в университетах, в основном западных. На отделениях славистики или визуального искусства. Перформансы с музыкантами, встречи в поэтических клубах и литературных домах.
МН: Все это многообразие встроено в поле искусства?
Пригов: Все эти виды деятельности создают вместе комплекс "Дмитрий Александрович Пригов". Современное искусство, в отличие от мнения большинства людей, это не работа с какими-то современными техниками, с медиа. Современное искусство - это преобладание художнического поведения. Они быстро становятся художественным промыслом, которым может промышлять кто угодно. Художник движется дальше, это заряд чистой художественной энергии. В современном искусстве он более визуален, чем вербален, он не может быть выражен словами. Придя на выставку, вы должны смотреть не на картины, а на то, что делает художник. Возможно, его картины - это подделки. Возможно, это часть перформанса, в котором он их сожжет. Возможно, это вообще периферия основного действия, которое передается посредством телевизионной трансляции. Разгадка - в поведении художника, в том, чем он назначил быть этим картинам. Может, это всего лишь часть проекта длиной в жизнь.
МН: Как у вас?
Пригов: Да, проект "Дмитрий Александрович Пригов" - прежде всего поведенческий. Он отделен от всех родов моей деятельности. Например, рисунок относится к традиционному искусству, авторы contemporary art каждый день не рисуют как проклятые. Для меня же это нудное рисование - поведение традиционного художника. А в другой деятельности я работаю, как художники contemporary art.
МН: Для одних вы безумны в одном, для других - в другом?
Пригов: Да, люди, любящие традиционное искусство, принимают мою графику, но когда я ору или вою в sound-перформансе, воспринимают это как идиотизм. А люди авангардные и радикальные пожимают плечами, когда смотрят мои рисунки: зачем это делать? Но мой профессионализм в поле contemporary art - это четкое понимание, с кем ты в данный момент соотносишься и работаешь, определение границ и взаимоотношений. Осмысленное стояние на своем месте и есть профессиональное достоинство художника.
МН: Интересно жить в таком ритме, как вы живете? Вы ведь существовали и в иной ситуации.
Пригов: Трудно сказать. Когда я жил при советской власти, мне дико было представить, что можно так жить. Для меня отъезд летом из Москвы был мукой и трагедией. А сейчас я каждые две недели уже в другом месте. Начиная с 1990 года я перемещаюсь без перерыва. Тут невольно возникает другая рутина - выставки, лекции, перформансы, чтения, презентации книг. Впадаешь в нее и в ней живешь. А раньше - словно другой человек жил. Если все изменится - опять буду спокойно жить.
МН: Проект "Дмитрий Александрович Пригов" более известен по ту или эту сторону границы?
Пригов: В своей полноте - здесь. На Западе литературная и поэтическая деятельность не имеет такого приложения, как в России. Это связано еще и с переводом. А вот в качестве художника я как раз более известен на Западе.
На фото (ИТАР-ТАСС): Дмитрий Александрович Пригов: 5 ноября 1940 года - 16 июля 2007 годаВ СОДЕРЖАНИЕ последнего номера "МН" 
