данс-спектакль
Музыка: Аттила Гергейе
Хореография и концепция: Пал Френак
Ассистент хореографа: Нельсон Регуэро
Свет: Янош Мартин, Артем Гулага
Звук: Аттила Хаяш, Алексей Ширшов
Костюмы: Гергейе Сабо, Татьяна Колпакова
Балетмейстер-репетитор: Андрей Парышев
Артисты: Анна Краснова, Светлана Скоринова, Максим Голованов, Марк Марецкий, Вадим Чикулаев
Создавая спектакль, я размышлял о красоте и сложности человеческих взаимоотношений, о том, как мы все похожи и как отличаемся друг от друга, о подлинной сути связи, по природе своей не поддающейся логическому исчислению — идет ли речь об отношениях между мужчинами и женщинами, мужчинами и мужчинами, женщинами и женщинами... При этом мне было важно, чтобы происходящее на сцене воспринималось не только как нечто символическое, абстрактное, но и имело вполне физическую вещную устойчивость, объектность. Диван, вокруг которого все происходит, и стал таким элементом, объединяя в себе и смысловую метафоричность, и реальную осязаемость: предмет мебели, одиноко стоящий в наших гостиных, вбирает в себя все тайны нашей частной жизни, в моем спектакле иногда воплощает в себе образ стены из наших страхов и сомнений, о которую мы так часто расшибаем свое тело.
Пал Френак
Цель Френака — обнаружить тело по ту сторону сексуальности, взглянуть на ее изнанку. В его балете тело преодолевает путь от воображенной оболочки и предписанных сценариев полового поведения — к телу реальному, лишенному пола, образа, поверхности. В финале балета мы встречаем такое развоплощенное тело, обмазанное глиной, из которой оно и создано Богом, обращенное к своему первоначалу нулевой степени материи, тело-прах, тело-дерьмо, тело-вещь. Именно эта встреча с куском Тела (для кого-то отвратительная, тревожащая или священная) становится для нас шансом для пересборки собственной телесности.
"Петербургский театральный журнал«
На большой сцене — мощный красный диван. Это единственный предмет обстановки на сцене — и для героев спектакля, компании раскованной молодежи, он становится убежищем и препятствием, которое надо преодолеть, сексодромом в буквальном смысле слова и постаментом для памятника — в переносном. Потому что Пал Френак, которому сильно за пятьдесят, сочиняя историю о сегодняшнем «потерянном поколении», с ним будто прощается и отливает в живой бронзе своего спектакля его нервные черты.
"InTime—2« — это череда дуэтов, соло и трио, что происходят на этом самом красном диване и рядом с ним. Неважно, сколько в каждой сценке участников — каждая из этих сцен кричит об одиночестве.
Все дуэты в спектакле — о потерях. Если друг в друга вцепляются мужчина и женщина — то речь идет почти о насилии; объятия мгновенно превращаются в драку. Только люди начинают быть способными на какие-то человеческие жесты — женщина секундно гладит мужчину по лицу — как будто, испугавшись своей слабости, с ним прощается. И его коленопреклоненная поза в этот момент выглядит не символом романтического признания, но символом унижения, проигранной битвы. Мужской же дуэт прощается, вероятно, потому, что один из героев уходит за грань — обвисает в руках партнера, все пытающегося заставить его встать, «не быть тряпкой», «собраться». Более сильный герой отказывается понять, что его друга здесь уже нет — осталась одна оболочка.
За музыкальное оформление спектакля отвечал Аттила Гергейе — и беспокойный аккомпанемент (с паузами, с капающими звуками, внезапной атакой ударных и прорезающейся в самый неподходящий момент — и потому кажущейся издевательством — нежной мелодией) как нельзя лучше отвечал картинке этого несчастного мира, нарисованного на сцене хореографом. Мира, который стремительно уходит в прошлое — потому что те взрослые мальчики и девочки, что останутся в живых в этой небезопасной круговерти, с этим образом жизни, несомненно, расстанутся. В моду, как считает французский хореограф, скоро войдут другие люди — трезвые, уверенные, которым пойдет униформа, а не модельные пиджаки и мини-юбки. Tomorrow belongs to them.
журнал "Музыкальная жизнь«
Красный диван в углу сцены, красные каблуки у девушек, красные цветы на полу. Первое, что вспоминается, — спектакль Пины Бауш «Гвоздики». Но через минуту сравнение заканчивается. Продолжение следует — так правильнее было бы сказать про этот абсурдистский спектакль Пала Френака. Диван занимает центральное место, походка на каблуках демонстрирует утомленность от жизни, а цветы после прелюдии исчезают. Венгерско-французский хореограф поставил новую редакцию спектакля «In Time 2» на четырех танцовщиков екатеринбургского «ТанцТеатра». Каждому комфортно самому по себе или он нуждается в другом? Вопрос риторичен. Как всегда, в спектаклях Френака есть изюминка. В екатеринбургской редакции является загадочный фрик: один из четырех артистов, весь выкрашенный в серый цвет, в сверхзамедленном темпе, в полной тишине приковывает внимание своей пантомимой. Кто-то из зрителей относится к его соло как к концу спектакля, а кто-то продолжает смаковать тонкость его пластической игры. Стильный, европейского качества спектакль стильно исполнен отечественными танцовщиками, причем в четко-музыкальном исполнении от начала до конца поддерживается эстетика остраненности.
Варвара Вязовкина
