Антидетектив

Введите описаниНеобычный взгляд на современное искусство Валерий Бегунов. "Исповеди вблизи морского берега«Отзывов (2) Московский «Театральный особнякъ» недавно представил зрителям спектакль «Антидетектив», в основе которого — поэма Иосифа Бродского «Посвящается Ялте». Мы не увидим на сцене декораций, имитирующих приморский город в крымских субтропиках. Мы не услышим фонограммы, имитирующей шелест акаций и морских волн, пение ветра, гудки приходящих-уходящих пароходов и кораблей, шум-гам-хохот гуляющих по набережной людей и музыкальное лабанье музона в приморском ресторане под звон посуды. Но странным образом нас почти с первых минут спектакля охватывает ощущение, что дух Ялты, ее флер, атмосфера витает над нами. Незримый образ моря и побережья, и предгорий, и взбегающих к вершинам и к небу деревьев — как символ вечности, перед которой ничто темные и суетные метания человеческих душ. Волны, из дальней дали про-мчавшие над пучинами, раз за разом неслышимо, на дальних рубежах воображения, накатываются на берег; и этот незримый, но осязаемый берег, этот урез воды — как рубеж перед непознаваемыми безднами людских страстей и их невнятными причинами... А перед нами в пустоте сценического пространства, в центре «черного кабинета» — белый круг на наклонной оси. Четыре человека — женщина, двое мужчин и подросток — появляются один за другим танцующей походкой и стелющимися движениями обходят периметр сцены, вглядываются в круг, в темноту по углам, друг в друга... и застывают, как марионетки, подвешенные до своего «выхода» на гвоздик. Их наряды... особенно у мужчин: один в фуражке, в белой блузе и белых брюках (сразу видно — флотский, причем южный флотский); другой — в белой чесучовой паре и в шляпе, с карманными шахматами в руке; и подросток — в спортивных светлых шароварах и в кепке (очень точная и вдумчивая работа художника по костюмам Елены Болонниковой)... эти-то наряды и рождают ощущение, что «дух Ялты» поприветствовал нас панамой и кипарисовой веточкой ... Но явился в трехрогом колпаке, с набеленным лицом Шут (ярко и виртуозно исполненный-сыгранный Тамарой Сазоновой, от роли к роли прибавляющей мастерства и раскрывающей все новые грани своего дарования); вот Шут завертел наклонный диск, отчебучил парочку антраша — и зазвучали звонкие, ритмичные, упругие строки поэмы. На фото: Тамара Сазонова в роли Шута Со стихами Иосифа Бродского, кстати, все далеко не так просто. Кое-кто вовсе не воспринимает их; кому-то иные из этих стихотворений кажутся манерными, выспренними, туманными и запутанными в своей философичности, с неуловимым ритмом и «сбитым» размером. Но последнее время все чаще и чаще стихи Бродского звучат со сцены. Организатор и художественный руководитель «Театрального особняка», режиссер и педагог Леонид Краснов уловил в поэме «Посвящение Ялте» ее внутреннюю упруго-стройную драматургию явно сценического свойства. Краснов (ему же принадлежит и сценография спектакля) и ассистировавший ему в режиссуре Алексей Васюков полностью сохранили текст поэмы и его структуру, материализовав персонажей, которые в поэме никак не описаны, но представлены своими «исповедями» — Актриса, ее возлюбленный и будущий муж — Капитан, ее тайный воздыхатель — Шахматист и Подросток — сын Капитана от предыдущей жены. Но добавлен еще один персонаж — этот самый Шут, читающий текст «от автора», разыгрывающий этот текст как ремарки, связывающие события воедино, в общий поток. Словом, Шут — это как бы воплощение авторского Я, альтер эго рассказчика. Но Шут еще и воплощение скрытого и неназванного в поэме персонажа, который, собственно, и раскручивает события,  — это следователь. Ему-то все остальные персонажи и «исповедуются». Да, их ответы на вопросы следователя больше похожи не на допросы, а на беседы со священником или психологом. На фото: Руководитель постановки, художественный руководитель театра «Театральный особнякЪ», заслуженный работник культуры РФ, Леонид Юрьевич КРАСНОВ Вот что случилось: еще один воздыхатель и ухажер Актрисы, ее нечастый партнер по ночным утехам, человек, судя по всему, неординарный, необычный, с которым Актриса никак не может порвать — при том, что о ее связи с ним догадываются и Капитан, и Шахматист,  — убит почти у порога ее дома: застрелен в ночи. Следователь пытается выяснить: кто убийца? И почему? Понятно, что под подозрением все. И у всех есть мотивы и поводы. Разве что, Подросток почти в стороне. Впрочем... Но не в том суть: кто убил? Поэму «Посвящение Ялте» постановщик определил как «антидетектив». И потому у спектакля именно такое название: разговор здесь идет не о поиске убийце, а о жизни и смерти как философских категориях, определяющих основы существования человека. По правде говоря, детектив вполне эффектно может существовать на подмостках, как форма, как способ сценического рассказа; но детектив, как то, о чем рассказывают, как предмет сценического сочинения — неинтересен. Пространство сцены, жизнь текста и сюжета в нем, сценическая игра настолько емки и масштабны по силе и высоте своей эстетики и сущности, что требуют и сомасштабных себе фабульных конструкций. Не поиск изобличений и доказательств — кто кого и как и чем шандарахнул и откуда подкрался, а стремления вглядеться в глубины и выси человеческого духа и людской обездушенности. На фото: Алексей Васюков в роли Подростка Леонид Краснов увидел в поэме «Посвящение Ялте» возможность разговора со зрителем именно о высших категориях бытия. Спектакль с места в карьер берет высокую ноту; персонажи-марионетки по очереди оживают — начиная свою «исповедь, каждый из них снимает головной убор и кладет на наклонную плоскость белого круга,  — и перед нами мятущиеся личности, то твердо уверенные в себе и в своих чувствах, планах и намерениях, то не понимающие, что с ними происходит и теряющиеся в неопределенности будущего... Действо все плотнее и плотнее затягивает нас в свой мир, и вот мы уже не столь-ко ждем развязки и выяснения того, кто убил, сколько сопереживаем персонажам. Шахматист, жаждущий всего... но капризно и пугливо защищающийся от всего и от своих желаний шахматами (убедительная, хотя не во всем ровная работа Арсением Амельчен-ко); Актриса, эффектная молодая гранд-дама, изысканная, но теряющаяся перед необходимостью сделать выбор (уверенно и убедительно сыгранная Анастасией Атрашкевич); Капитан, даже в минуты смятений убежденный, что верно прокладывает курс своей жизни (в точном, мужественно-весомом исполнении Виктора Муравского); Подросток, то наглый, то испуганный, то истеричный мальчишка, не способный отвечать за свои по-ступки и туманные желания (хорошая, точная в деталях и нюансах, но порой несколько аффектированная работа Алексея Васюкова) — всех их сносит потоком событий, а они пытаются вглядеться в себя, объяснить себя — себе и обрести мир с самими собою. На фото: Арсений Амельченко в роли Шахматиста Вот что интересно: неназываемый и непоказываемый следователь остро ощущается, как реальный персонаж, активный участник событий — и при этом явно как фигура страдательная. Поэма написана Бродским в 1969 году; за плечами авторами далеко не самые лучшие воспоминания и события. Но следователь тут не «мучитель», не представитель «государственного насилия». Следователь здесь (и это подчеркнуто в спектакле) — слуга Провидения и Судьбы. Он — представитель истины и процесса движения к истине. Он явно сочувствует персонажам, ибо понимает: истина во всей полноте — непознаваема, и лик ее туманен и изменчив. Его задача — помочь каждому честно вглядеться в себя и сказать самому себе правду о себе. И как раз в этой обязанности-необходимости — его мучение. На фото: Виктор Муравский в роли Капитана Во многих знаниях — многие печали. Выяснив правду случившегося преступления, следователь прибавляет ее к прочим предыдущим таким же правдам-знаниям о жизни и о людях. И каждый персонаж, после раскрытия тайны убийства, должен жить дальше — и с этим знанием, и с открывшимся ему знанием о себе... На фото: Настя Атрашкевич в роли Актрисы Короткий спектакль в «Театральном особняке» по поэме Бродского (грант на эту по-становку выделило министерство культуры России — в рамках программы поддержки молодой режиссуры) получился насыщенным и емким. Но с этой постановкой также непросто, как и со стихами Бродского. Можно сказать, что «истинный дух Ялты» яснее и острее ощутится, скорее всего, людьми более старших поколений, помнящих «прежнюю» Ялту. Молодые люди ныне знают «не тот» Крым и «не ту» Ялту«. На Крымском побережье «все не так, как прежде»... Но дело не житейском опыте, как таковом. Этот спектакль для диалога с собой требует от зрителя умения и желания вглядываться в тонкие, почти неуловимые оттенки бытия и движения души. Режиссер принципиально строит сценическое действо на тонких, неброских, не громогласно-пафосных нюансах актерского существования в образе. Так что, и для вполне многоопытного и умелого режиссера и педагога Леонида Краснова, и для его молодого коллеги Алексея Васюкова, и для всех артистов — молодых, недавних студентов, и опытных мастеров этот спектакль — своеобразная лаборатория по освоению и расширению своего художественного языка. И этот художественный язык, эту манеру творческого сценического высказывания надо осваивать и зрителю — с желанием и увлечением. А после спектакля остается удивительное «послевкусие» — когда хочется подробно и долго обсуждать и сам спектакль, и поэму, легшую в его основу, их и тайные смыслы. ___________________________________Валерий Бегунове