Елена влюблена в Деметрия, Деметрий влюблен в Гермию, а Гермия — в Лиcандра. Впрочем, это взаимно. Есть еще отец Гермии, который смешивает все карты, пытаясь выдать дочь за нелюбимого Деметрия. И герцог Тезей ему в этом как будто даже потакает. Ночью молодые люди сбегают подальше от афинского закона и родительских советов в герцогский лес, где они будут окончательно запутаны (и распутаны!) чарами царя эльфов Оберона и его рассеянного помощника Робина.
Здесь всё игра — театральная, любовная, иногда немного наивная, иногда сложная и запутанная. Бывает острая, даже опасная — за такой игрой лучше наблюдать со стороны, не вмешиваясь. Бывает по-детски простая — в такую включаешься вольно или невольно. Но вся она в этом спектакле невероятно витальна, невероятно азартна. В хаосе игры, в ночном мороке стирается черта между сном и явью. Ощупью находятся — и раздвигаются — границы мира, огромного, непостижимого. Где «моховая постель» манит своей свежестью, как прохладные простыни. Где влюбленные путают друг друга, сплетаются в живой клубок, дышащий ревностью, молодостью, страхом и — любовью. Ею, как музыкой, как волшебным соком, здесь пропитан самый воздух, ею и только ею движется «и море, и Гомер»...
Собственно, Шекспир в своей лирической комедии ставит некий эксперимент по изучению страсти, разворачивает лабораторные испытания главного человеческого чувства. Автор и режиссер погружают героев в вольную (и тем отчасти опасную) стихию бессознательного, исследуют границы самозабвения и терпения, покорности и выносливости тех, кто обретает и кто теряет любовь.
