«Возьмите «Записки сумасшедшего», этот уродливый гротеск, эту странную, прихотливую грёзу художника, эту добродушную насмешку над жизнию и человеком, жалкою жизнию, жалким человеком, эту карикатуру, в которой такая бездна поэзии, такая бездна философии, эту психическую историю болезни, изложенную в поэтической форме, удивительную по своей истине и глубокости, достойную кисти Шекспира: вы еще смеетесь над простаком, но уже ваш смех растворен горечью; это смех над сумасшедшим, которого бред и смешит, и возбуждает сострадание» – В. Г. Белинский «О русской повести и повестях Гоголя».
Работа над постановкой прозы Гоголя – задача трудная и интересная. Необходимо обнаружить в прозаическом тексте действенную основу, построить взаимоотношения внутри материала, найти определённую дистанцию и адресата.
Стоит ли вообще обращаться к этому материалу в театре? Или лучше оставить его для чтения?
Определенно – стоит! Эта повесть в закрепившемся сознании читателей и зрителей очень темная, грустная, болезненная и безнадежная. Но для Студии главное, что это история еще и о надежде, о силе фантазии, о крыльях и полете, которые так естественны, когда в жизни появляется любовь. Ради ощущения свободы и веры в полет, ради этих минут полета можно упасть, потеряв крылья под палящим солнцем. Поэтому в спектакле Оперно-драматической Студии большую роль играет музыка. Здесь музыкальный ряд становится театральным языком спектакля – ещё одним действующим лицом.
