...Когда я четыре года назад стал главным врачом этого учреждения, то оно одновременно напоминало хлев и сарай. И эта оценка касалась не только стен и пола, но и медицинского оборудования. Как можно было здесь лечить и, что самое удивительное, вылечивать людей с тяжелейшими диагнозами, для меня до сих пор загадка!
В здании онкоцентра я была лишь однажды, давно, и то, слава Богу, в силу профессиональной надобности — брала интервью у главного врача для профессионального медицинского журнала.
И хоть тогда мне нужно было вести разговор сугубо по медицинской проблематике, я все же обратила внимание и на «быт» онкоцентра: жуткие санузлы, облезлые палаты-коридоры… А еще маленькая комнатка с волшебной табличкой «Регистратура», куда люди из внушительной и нервной очереди медленно просачивались по одному.
Зайдя в онкоцентр на минувшей неделе, чуть не упала духом от еще более грустных открытий: окошечки «размножились» до четырех (два регистрируют областных пациентов, два — городских); людей — не продохнуть, а очередь по-прежнему двигается очень медленно. Тут же бегают строители, таща какие-то материалы, инструменты и провода, а примерно половина Волгоградского областного клинического онкологического диспансера № 1 и вовсе перегорожена — там властвует ремонт.
Хлев и сарай
— Впечатлились? — энергично приветствует меня главный врач Виктор Юшков. — Но, поверьте, когда я четыре года назад стал главным врачом этого учреждения, то оно одновременно напоминало хлев и сарай. И эта оценка касалась не только стен и пола, но и медицинского оборудования. Как можно было здесь лечить и, что самое удивительное, вылечивать людей с тяжелейшими диагнозами, для меня до сих пор загадка!
Прорывы в переоснащении
— Первым серьезным прорывом для меня и коллег стало то, что мы полностью переоснастили Волгоградский онкодиспансер № 1, — рассказывает Виктор Анатольевич. — Результат: наконец-то мы теперь перестали посылать наших пациентов в столицы для более детального обследования, все делаем в этих стенах сами.
— Вторым прорывом стало то, что сейчас мы ведем в нашем онкодиспансере ремонт: причем с заменой сантехники и металлических труб на полипропиленовые, окон — на пластиковые, с проведением новой пожаробезопасной проводки, с настилом нового линолеума и оклеиванием стен достойными обоями.
— Третьей «вершиной» стало то, что буквально несколько дней назад, а именно 3 июня 2013 года в правительстве Волгоградской области были подписаны документы на строительство здесь, в Волгограде, современного нового лечебно-консультационного корпуса ГБУЗ «ВОКОД № 1» с мощной маммологической структурой — увы, рак молочной железы зашкаливает, а в силу разных причин женщины обращаются к нам, сюда, слишком поздно, когда избавиться от злокачественного новообразования уже невозможно.
«Битва» за онкокорпус
— Виктор Анатольевич, поделитесь рецептом, как Вам удалось такой серьезный проект «пробить»?
— Да уж, по завершении строительства этого нового корпуса не стыдно и на пенсию уходить! За новейший онкокорпус в Волгограде я бился три года, «пережив» разных губернаторов, их заместителей, руководителей Волгоградского департамента здравоохранения, написав кучу пояснительных записок, обоснований и даже требований. Но прислушался ко мне только председатель правительства Волгоградской области Олег Керсанов. Благодаря ему вопрос был решен буквально за месяц. За это Олегу Владимировичу моя искренняя благодарность!
Строительство нового онкокорпуса «потянет» на один миллиард двести тысяч рублей. Пока непонятно, какова в нем будет доля федеральных средств (мы попадаем в федеральную программу «Здоровье»), какова — местного бюджета. Но первые шаги в реальном воплощении лечебно-консультативного корпуса уже сделаны: во-первых, в 2011 году ООО «ЦМТ Медпроект» разработало эскизный проект строительства нового здания; во-вторых, уже в этом месяце нам выделяют двадцать миллионов на проектирование. Если все пойдет хорошо, то в 2014 году уже начнется строительство нового корпуса.
Проблема первичного приема
— Светлое будущее — это, конечно, хорошо, но, Виктор Анатольевич, судя по резонансу от нашего материала «Люди мрут в очереди....» ситуация с первичным приемом у онколога в Волгограде и области не просто тяжелая, а ужасная. Как быть с этим? Зависит ли что-то от вас как от главного врача Волгоградского онкодиспансера № 1 и насколько?
— Я на 300% согласен, что в борьбе с онкозаболеваниями исход зависит от скорости диагностики. Тот же рак молочной железы у женщин вылечивается без следа, если женщина обратилась на первой-второй стадии заболевания! Что мы уже сделали в направлении «выиграть скорость постановки онкодиагноза»?
Во-первых, мы заново обучили у нас, в диспансере, онкологов, которые ведут первичный прием в участковых поликлиниках.
Во-вторых, мы ведем информационную работу, внушая населению: профилактически обследоваться, в том числе и по данному поводу, все мы должны после сорока лет как минимум раз в год. Это так же важно, как чистить зубы утром и вечером.
В-третьих, я расширил, как мог, нашу регистратуру в Волгоградском онкодиспансере № 1, компьютеризировал и структурировал процесс.
В-четвертых, внушаю персоналу, дескать, ребята, к вам обращаются, возможно, очень больные люди, поэтому, чтобы работать с ними, надо, во-первых, воспитать в себе особые качества; во-вторых, попытки «благодарностей» в конвертике буду вытравлять каленым железом, но... Из всех прошлогодних выпускников многоуважаемого Волгоградского медуниверситета к нам работать пришел... один человек. Поэтому на данный момент мы ощущаем и серьезные кадровые проблемы.
«Что творите, ироды?!»
— Виктор Анатольевич, и напоследок: ходит много слухов касательно взятки в 17 миллионов рублей, которую получил Павел Крупнов от коммерсантов за то, что именно они будут делать ремонт в Волгоградском больничном комплексе, и Вашей причастности к разоблачению вице-премьера Волгоградского правительства…
— Ну да, я первый Крупнова, образно говоря, поднял на вилы. Когда в минувшем декабре-январе ремонт только начался, то первым «звоночком» для меня было то, что к нам начали завозить отвратительного качества линолеум, обои и краску. Я начал возмущаться, но пока еще не так громко. А когда эти горе-строители стали специально сужать дверные проемы, чтобы поставить самые плохонькие, дешевенькие двери и фурнитуру, тут уж я буквально завопил: «Что творите, ироды?! Как в эту щель реанимационная кровать проедет?! Или вы предлагаете мне каждого больного через двери реанимации на собственном горбу волочить?!». После этого ко мне, естественно, приехал Крупнов «разбираться». Я его и предупредил, что я — мужик упертый, если что пообещаю, то доведу до конца, и если они и дальше продолжат мне ставить узкие картонные двери, то его друзьям-строителям и ему не поздоровится. Что, собственно говоря, и произошло...
Наталья Полякова.
