Татьяна АЛЬФОНСКАЯ
Программы «откровений» о знаменитых актерах, как правило, приуроченные к их юбилеям или уходу из жизни, на телевидении лепят, как горячие пирожки. Только вот, простите, «начинка» у них на удивление однообразная. Вроде и разные авторы, а будто сделаны «откровения» по одному рецепту. Не будем упоминать желтушные программы НТВ — с ними давно все ясно. Но ведь и в передачах, выходящих на Первом канале, мы видим упорное стремление разворошить личную жизнь (особенно ушедших актеров), раскопать подробности взаимоотношений с женами, первыми и последними «любовями», законными и побочными детьми. Все это — вольными выводами авторов. Особенно неприятно поразила передача о Николае Еременко. Весь разговор крутился вокруг трех его женщин. Авторы с какой-то садистской въедливостью пытались разгадать — ну кого же актер все-таки любил, а с кем просто жил и спал, и сделали под занавес вывод: Еременко был несчастен. Господи, да кто, кроме него самого, это может знать?! И ничего ведь в его жизни уже изменить невозможно… А вот каким Еременко был артистом, люди, не очень знакомые с его творчеством, из программы так и не поняли. Лежащие на поверхности житейские вещи заслонили глубинную и всегда неповторимую взаимосвязь творческого дара и судьбы актера. К счастью, на ТВ есть канал «Культура», на котором вот уже 14 лет выходит документальный проект «Острова». В нем — все по-другому. Никакого авторского комментария. В кадре — Личность, которая пытается найти ответы на не самые простые вопросы. Параллельно идут кадры из фильмов и спектаклей, и оказывается, что мы совсем не знаем человека, которого, извините за тавтологию, вроде бы знаем! Так случилось с воскресным выпуском программы, посвященным 80-летию актера, режиссера, педагога, худрука Театра сатиры Александра Ширвиндта. Он предстал во всех ипостасях — и ни в одной не был похож на своих героев из наших любимых фильмов: «Она вас любит», «Самая обаятельная и привлекательная», «Ирония судьбы», «Вокзал для двоих» «Забытая мелодия для флейты», «Трое в лодке, не считая собаки», «Бабник». В большинстве из них Ширвиндт сыграл небольшие роли. Но его прожженные, вальяжные, остроумные ловеласы и сердцееды были столь обаятельны, что нельзя было их не запомнить. Да, в «Островах» Александр Анатольевич все также ироничен и остроумен. Педагогику называет «вампиризмом чистой воды». Жанр своей книги определяет как «склероз, рассеянный по жизни». Единственная реплика о личном — «сын родился, и я почувствовал гордость, что я животворящий». На вопрос, как прожил жизнь, отвечает, что всегда стремился «добежать, доехать, соблазнить, достать, напиться»… Но в разговорах о театре, коллегах, друзьях, жизни — видна печаль мудрости. В ней особое и ни с чем не сравнимое обаяние. И никаких «вылазок» авторов в личную жизнь не понадобилось…
