Волей случая как раз накануне великого праздника Победы в руки журналистам "МП попал уникальный рукописный дневник. Вёл его Василий Семенович Пырин, уроженец Новоспасского района, которому довелось быть участником одного из ключевых исторических событий Великой Отечественной войны.
Волей случая как раз накануне великого праздника Победы в руки журналистам “МП попал уникальный рукописный дневник. Вёл его Василий Семенович Пырин, уроженец Новоспасского района, которому довелось быть участником одного из ключевых исторических событий Великой Отечественной войны. В своём дневнике наш земляк описал своё пребывание на знаменитой Тегеранской конференции в 1943 году.
Василия Семеновича Пырина не стало 18 лет назад. Он похоронен в рабочем поселке Новоспасское, где родился и работал всю свою жизнь после войны. Там же долгие годы Василий Семёнович был директором местной средней школы. И хотя его нет уже почти два десятилетия, о нём до сих пор вспоминают добрым словом все односельчане.
Сохранились и воспоминания самого Василия Пырина – интереснейшие записки, где подробно, аккуратно, невероятно живым и красивым языком описаны все четыре года войны, важнейшие ей моменты, в которых сам автор принимал участие. Одно из таких событий – Тегеранская конференция – историческая встреча лидеров трёх государств: Сталина, Рузвельта и Черчилля – в 1943 году. Руководители СССР, США и Великобритании собрались в разгар войны, чтобы разработать дальнейшую стратегию борьбы против фашистской Германии и её союзников. По сути, на этой конференции решались судьбы половины мира и миллионов людей. Сержанту Василию Пырину в то время был 21 год. С начала войны он служил в мотострелковом полку в погранвойсках, которые тогда относились к НКВД. Одним из спецзаданий погранвойск НКВД как раз была охрана советской делегации на конференции в Тегеране. И наш земляк в числе прочих был выбран для этого задания. Прочитав дневник Василия Семёновича, где он описывает это событие, мы решили опубликовать некоторые наиболее яркие отрывки без изменений. Единственное, что мы себе позволили, – внести небольшие примечания.
ДРУЖБА НАРОДОВ
“Ранним утром в первых числах ноября 1943 года мы въехали в древнюю столицу Персии – город Тегеран (сейчас – столица Ирана -прим. ред.).
Мы довольно быстро освоились со своим положением и обязанностями и, находясь в караулах, стали встречаться с американскими и английскими военнослужащими. Нас немало удивляли вольности американских солдат. Им, например, ничего не составляло оставить свой пост в карауле и обшарить всю внутренность транспортных самолетов, прилетающих в Тегеран или готовящихся к отлету. Так, в одну из ночей, будучи в карауле на аэродроме, я был приглашен американским часовым полазить по американскому “Дугласу”. Без всякого стеснения мой провожатый обшарил все закоулки самолета и, обнаружив в кабине пилота около трех килограммов шоколада, настойчиво предложил мне взять его. Соблазн был велик, но я вежливо отказался. Видимо, во мне сработала национальная гордость. Мне представилась эта пачка шоколада милостыней бедняку от богача-благодетеля.
Словом, впечатление от американцев-сослуживцев остались хорошими. Они доброжелательны, щедры, приветливы, остроумны, веселы. А вот англичане такими качествами не обладают. Дисциплина и порядки в армии у них гораздо строже, суровее. Мне не один раз пришлось наблюдать рукоприкладство командиров по отношению к солдату.
НА СТРАЖЕ
Мы сразу же приступили к выполнению своих обязанностей -охране и сопровождению пребывающих из Америки военных грузов. В Тегеране частенько останавливались, прилетая на специальных самолетах, руководители союзных держав или связанных с ними сил сопротивления фашизму. Во время их прибытия или отбытия из состава нашего полка часто формировали почетные караулы. Первой роте, в которой я служил, чаще других приходилось выполнять обязанности почетного караула. Так что мне приходилось видеть многих больших людей, государственных деятелей того времени: Бенеша -президента Чехословакии, Шарля де Голля – руководителя сил сопротивления Франции, Миколайчика – руководителя эмигрантского правительства Польши, Мохаммеда Реза Пехлеви – шаха Ирана, многих министров иностранных дел.
Во второй половине ноября в расположение нашей части прибыла большая группа наших советских гражданских лиц. Как мы потом узнали – это работники государственной безопасности. Они каждый день уходили в город, с кем-то знакомились, встречались. С нами они разговаривали очень мало, и нам приходилось только догадываться об их повседневной работе. Много позднее, в послевоенное время, из официальных источников, из печати я узнал, что именно нашей разведке удалось выявить и обезвредить знаменитую оперативную террористическую группу во главе со знаменитым фашистским разведчиком Скорцени, посланную Гитлером в Тегеран для похищения или убийства руководителей союзных держав.
В то время, в период Тегеранской конференции, мы, солдаты, знали об одном факте, что после одного из заседаний Сталин предупредил Рузвельта о грозившей ему опасности и предложил ему не ехать в свою резиденцию, а переночевать в советском посольстве, чем Рузвельт и воспользовался. Этот факт вызвал большой шум в западной печати. Досужие политики в печати обвиняли Рузвельта в слишком большой расположенности к коммунистам.
МЕЧ СТАЛИНУ
Как только в Тегеран прибыли руководители США, Англии и СССР, у нас в части началось деятельное оживление: устраивались смотры, проверки; всем выдали по новой паре обмундирования.
Нашу первую роту вывезли накануне конференции в советское посольство и разместили там в одном из неказистых особняков на территории посольства. Дело в том, что наше посольство размещалось в одном из красивейших старинных парков Тегерана, где когда-то в старину размещались шахские гаремы, а в 1828 году был убит русский посол, знаменитый писатель Александр Грибоедов.
Мне приходилось несколько раз стоять на посту у главного входа в посольство. Я встречал и провожал машины и проходящих пешком людей, отдавая им воинские почести, держа оружие “на караул”. Документы проверял и звонил по телефону другой караульный, в гражданском костюме, сотрудник КГБ, разговаривающий по-английски.
Англичане, разговаривающие по-русски, меня поражали своими старинными дореволюционными манерами обращения. Мне казалось это какой-то игрой. Так, разговаривая по-русски по телефону, англичанин произносил: “Будьте любезны, позовите, пожалуйста, к аппарату мадам Скворцову”. Для меня, солдата, такая изысканность резала слух и, естественно, врезалась в память.
Но самым примечательным для меня событием во время Тегеранской конференции было мое присутствие в составе почетного караула на церемонии передачи меча для Сталинграда, изготовленного английскими рабочими в знак восхищения героизмом наших людей при защите Сталинграда и победы в этой битве. Неожиданно к нам в расположение роты в посольстве заходит генерал Аркадьев и приказывает выстроить оставшихся от службы солдат и младших командиров. Вы строились. Обходя выстроившихся, он, указывая пальцем, приказывает некоторым выйти из строя. Я попал в их число. Роту приказывает распустить, а нас, 8 солдат и одного лейтенанта – командира взвода, уводит с собой. Нам выдают по винтовке со штыком, подсумки и с приказом держать выправку – к главному особняку посольства, около которого толпился народ, шныряли репортеры, с кино- и фотокамерами. Генерал нас вводит в квадратное помещение, вроде зала со стоящим посередине круглым большим столом, накрытым зеленым сукном, и ставит вдоль одной из стен помещения.
Напротив нас у противоположной стенки выстраивается английский караул из солдат, а слева – американский. Чувствуется какое-то серьезное приготовление. С трёх сторон из дверей выходят, распоряжаются какие-то люди, репортеры нацелились своими камерами на середину стола.
Но вот все стихло. Из двери напротив нашего караула появляется своей габаритной фигурой Черчилль. Слева из двери вывозят коляску, в которой восседает американский президент Рузвельт (Рузвельт, болевший полиомиелитом, передвигался в инвалидном кресле – прим. ред.), а из двери с нашей стороны выходят И.В. Сталин и Молотов.
Начинается церемония. На столе лежит длинный, узкий ящик, в котором на мягких подушках лежит подарок англичан – длиною около 80 см, с блестяще отделанной рукоятью знаменитый меч, на лезвии которого по-русски выгравирована надпись: “Гражданам Сталинграда, крепким как сталь, в знак высокого восхищения английского народа, от короля Георга VI”.
Сталин принимает подарок и произносит короткую ответную речь. Голос его тих и спокоен, с легким грузинским акцентом. Мне даже показалось, что для такого торжественного момента надо было сказать погромче, эмоциональнее.
Подарок Сталин передал К.В. Ворошилову. Но в это время американский президент Рузвельт попросил его посмотреть. Ворошилов подошел к Рузвельту и на обеих руках протянул его президенту.
Президент внимательно рассмотрел его и с возгласом: “О’кэй” – передал обратно Ворошилову. Ворошилов же передал меч генералу Аркадьеву, а тот, взяв из почетного караула лейтенанта и двух сержантов (меня и Семена Моторного), вышел с нами из зала, где происходила церемония.
Передав нам меч, генерал повел нас территорией парка к стоящему на отшибе небольшому особнячку. Мы вошли в него, прошли в небольшой кабинет, в котором за письменным столом сидел человек в полувоенной форме с поблескивающими на глазах стеклами пенсне. Генерал доложил ему о принесенном подарке, тот жестом приказал положить его ему на стол и предложил нам быть свободными. Мы вышли. Вскоре за нами вышел и генерал. Он спросил нас, узнали ли мы человека, сидящего за столом, которому мы принесли меч. Мой товарищ, Моторный Сеня, с гордостью отрапортовал: “Конечно, узнали. Это был Лаврентий Павлович Берия!”
- Ну, так глядите в оба. Держите ушки на макушке, а язык на крепком запоре. Если вы где-нибудь кому-то скажете об этом человеке, то с вас слетит голова с плеч. Вам ясно?
- Ясно, товарищ генерал! – ответили мы.
С этих пор нам, во всяком случае, стало ясно, что Берия на конференции возглавлял личную охрану Сталина и присутствовал в Тегеране инкогнито как неофициальное лицо. Такой сложной и большой системы охраны, какая была у нас в Тегеране, у наших союзников, конечно, не было”.
Остаётся только добавить, что 1 декабря 1943 года конференция завершилась. Полк, в составе которого находился Василий Пырин, оставили в Иране до особого распоряжения. Расформировали его уже в начале 1945 года. Но это уже совсем другая история. В дневниках Василия Семёновича есть воспоминания и о первых днях войны. Эти отрывки “МГ” опубликует накануне 22 июня.
Благодарим Евгения Щеулова и супругу Василия Пырина Лидию Андреевну за предоставленные материалы.
Андпей ДЕНИСОВ
