Право вопрошающего

Можем ли мы поднимать и обсуждать щекотливые темы (ОТВЕТЫ ЭКСПЕРТОВ)

Опрос телеканала «Дождь» про ленинградскую блокаду оказался способен в российском поле общественных дискуссий перешибить украинский Евромайдан. Благо возник фактически на пустом месте. То есть, разумеется, не на пустом: ровно под юбилей снятия блокады, - но никто не ожидал, что резонанс выйдет столь оглушительным.

Вкратце обозначив суть вопроса, мы, однако, не намерены сосредоточиваться именно на телеканале «Дождь» и его редакционной политике. Это дело самого канала, и вообще, если кто хочет, может смотреть его и делать выводы сам (автор, к слову, как раз смотрит «Дождь», и весьма регулярно). Расширим диапазон нашего взгляда.

Вечером 26 января в программе «Дилетанты», в которой обсуждаются события из истории России, участники – писатель Виктор Ерофеев, ведущий радиостанции «Эхо Москвы» Виталий Дымарский и ведущая «Дождя» Карина Орлова – обсуждали блокаду Ленинграда. Программа сопровождалась традиционным опросом, который изначально вывешивается на сайте «Дождя», но также дублируется в телеэфире. Вопрос был сформулирован следующим образом: «Считаете ли вы, что Ленинград следовало сдать немцам, чтобы сберечь сотни тысяч его жителей?»

Вопрос вызвал шквал негодования в социальных сетях и примерно через час был удалён и с сайта, и из эфира. Затем последовала более серьёзная история: к разрыву коммерческих отношений с «Дождём» призвал президент Ассоциации кабельного телевидения России Юрий Припачкин, и призыв этот был услышан. Некоторые кабельные операторы действительно стали исключать «Дождь» из своих базовых пакетов, хотя через какое-то время часть вернула канал в них обратно. 

В результате возник шквал другого негодования – уже политикой кабельных операторов. Их обвинили в сервильности. Прогрессивная общественность не в состоянии допустить, что кто-то может возмущаться «дождливым» поступком искренне. И конвертировать своё возмущение в коммерческие действия. «Путину лижут», –  вот в общих чертах исходный посыл такой позиции, при которой, собственно, можно не отягощать себя иной аргументацией.

Впрочем, звучали, конечно, и другие аргументы, положительного направления. Их посыл был иной: журналисты могут задавать любые вопросы на любые темы, на то они и журналисты.

Вот на этом хотелось бы остановиться подробнее.

Вопрос о вопросах относится, кстати, не только и не столько к журналистам. Ровно с той же проблемой имеют дело социологи, для которых постановка вопроса – как раз ключевой момент в их работе. 

Вчитайтесь в формулировку вопроса «Дождя», и вам сразу станут понятны позиция вопрошающего и вероятный исход ответов. При этом, судя по всему, авторы формулировки оказались невеждами: директива Гитлера по Ленинграду прямо предусматривала его уничтожение; в сданных до того Киеве, Минске, Одессе и Харькове население за период оккупации сократилось в разы; судьба Варшавы тоже известна. Но вспыхнувшее после действительно дилетантского опроса обсуждение вокруг блокады оказалось весьма полезным, ибо помогло ещё раз прочувствовать весь её ужас и трагизм, равно как и высоту духа защитников города и его жителей.

Опрос «Дождя» вызвал к жизни другой вопрос: как ощутить ту грань, которую не стоит переступать? Лицемерие заботы о «сбережении простых людей» в обмен на капитуляцию нам, допустим, очевидно и от того кажется явно оскорбительным. Солидаризируясь с «Дождём», русскоязычный 9-й телеканал в Израиле провёл опрос, в котором был предложен как бы тоже не очень приличный вопрос: «Считаете ли вы, что европейские евреи сами спровоцировали Холокост?» Но поскольку это произошло уже после российского скандала и (опять же вчитайтесь в вопрос) носило ярко выраженный нарочитый характер, то итог: 91% «нет» и 9% «да» – можно было предсказать заранее.

А если так: «А был ли Холокост?» В Германии, Австрии и некоторых других европейских странах постановка такого вопроса влечёт уголовный срок, и есть немало людей, которые его уже отбывают (их называют «ревизионистами Холокоста»). До 26 января нельзя было и помыслить, чтобы вопрос о реальности Холокоста, по крайней мере – о реальности того масштаба Катастрофы, который традиционно принят в советской, российской, западной и, конечно, израильской историографии Второй мировой войны, вообще где-либо мог появиться (кроме разве Ирана). «Дождь» распечатал своеобразный ящик Пандоры. Отныне бестактность вопроса о Холокосте  – как минимум сама по себе предмет для обсуждения.

Кстати, об Иране. Именно  в этой стране, причём по инициативе и при активной поддержке тогдашнего президента Махмуда Ахмадинежада, в своё время прошла чудовищная по своему замыслу выставка карикатур как раз о Холокосте. Её осудили очень многие, в том числе и на самом высоком политическом уровне, но, конечно, все знали, что выставка была организована в ответ на известную серию карикатур на пророка Мухаммеда в одной из датских газет. Волна возмущения прокатилась в 2005 году по всему мусульманскому миру, а карикатуристу пришлось перейти фактически на нелегальное положение.

Кстати, о карикатурах, причём карикатурах на родном чернозёме. В 1991 году существовавшая тогда газета «Вечерний Сыктывкар» выпустила брошюру «Детская садистская поэзия». В общем-то, название говорит само за себя, и сами эти стихи в тех или иных вариантах знает всякий, кто посещал среднюю общеобразовательную школу. Городская прокуратура, однако, возбудила уголовное дело по факту пропаганды жестокости и насилия. При этом главным обвинительным мотивом явилась не столько публикация самих стихов, сколько их иллюстрирование, произведённое талантливым художником-карикатуристом Юрием Наместниковым. Сочные, как это у него обычно всегда получается, картинки производили эффект едва ли не больший, чем собственно стихи. «Вечерний Сыктывкар» подвергся серьёзному штрафу.

Из довольно громких тем, которые, как правило, не принято обсуждать в обществе, стоит вспомнить инициированную журналистом Александром Никоновым дискуссию о судьбе детей с болезнью Дауна. Он считает, что их родителям следует предоставлять право на эвтаназию такого ребёнка в первые часы после обнаружения заболевания. Согласитесь, даже начинать подобное обсуждение язык поворачивается с трудом.

Наконец – и вот это самое главное, – где именно можно обсуждать скользкие и щекотливые темы, а где от этого следует воздержаться? Здесь ответ, наверное, несложен: чем шире у площадки для потенциальной дискуссии аудитория, тем максимально ответственной должна быть голова задающего те или иные вопросы. Включая и его язык.

Телеканал «Дождь» основан в 2009 году московским бизнесменом Александром Винокуровым (считается близким к Алексею Кудрину) и его супругой Натальей Синдеевой (считается близкой к Дмитрию Медведеву). Начал вещание в апреле 2010 года в интернете. С 2011 года включён в сетку трансляции спутниковых и кабельных сетей.

Роман Истомин, журналист: 

– Смотря какие цели преследуют те, кто их обсуждает. Опрос на телеканале «Дождь» был выстроен игриво и в шутку, а обсуждался всерьёз. Хотя и эта ситуация больше похожа на повод, думаю, свою социальную функцию канал выполнил – заставил задуматься о конкретном историческом периоде тех, кто в нём не жил.

Станислав Хахалкин, заместитель председателя Государственного Совета Республики Коми: 

– Необходимость обороны Ленинграда может поддаваться сомнению только в воспалённом мозгу. Но сейчас мы – благодаря вам, журналистам, – начинаем ставить под сомнение такие вещи, которые раньше считались сами собою разумеющимися. Например: человек, увидев, как насилуют девушку, и вступившись за неё, убивает насильника. Вы можете себе представить, чтобы раньше кто-то всерьёз начал обсуждение, правильно ли он поступил? Я очень не люблю термин «толерантность». В медицине он обозначает ситуацию, при которой клетки перестают бороться с инородным вторжением. И мы, считая возможным обсуждение того, что раньше не терпели, – фашизма, гомосексуализма и т.п., – тоже тем самым перестаём бороться.

Маргарита Колпащикова, председатель Общественной палаты Республики Коми:

– Вопрос, прозвучавший в эфире «Дождя», в какой-то мере задевает нашу семью. Моя мама в четырёхлетнем возрасте была в блокадном Ленинграде, и её матери, то есть моей бабушке, чудом удалось отправить ребёнка на Большую землю с чужими людьми. А сама бабушка погибла. Но никогда в жизни мы не рассматривали эту историю в альтернативном варианте. Была война, был враг, жестокий и беспощадный. Даже проблеска мысли не возникало ни у кого, чтобы сдаться на милость извергам. Примерно именно так я постаралась бы объяснить ситуацию, например, детям, как привыкла действовать в щекотливых ситуациях. Чтобы дети поняли взрослых, надо действовать крайне осторожно.     

Михаил Рогачёв, историк: 

– Что касается опроса на «Дожде», ставить его вообще не нужно было. Вопрос о целесообразности обороны Ленинграда некорректен не только с морально-этической, но и с исторической точки зрения, ведь история не знает сослагательного наклонения. Она сложилась так, как сложилась, и нужно исходить только из этой данности. С другой стороны, телеканал извинился, и на этом инцидент можно было бы считать исчерпанным, но… Развернувшаяся далее кампания сильно напоминает советские времена, когда «общественность» требовала «разобраться».

Вячеслав Герцберг, музыкант: 

– Обсуждать прямо и спокойно. Честно говоря,  я так и не понял, в чём проблема обсуждений, подобных состоявшейся на «Дожде»… Это же история, она всегда вызывает вопросы и жаркие споры. В конце концов можно поставить и такой вопрос: а стоило ли сдавать Москву Наполеону? Конечно, ситуации не равноценные, но всё же…  

Опрос провели Валерий Туркин, Михаил Казанцев, Валерий Черницын