Рок-археология Республики Коми. Восьмидесятые. Часть I
Фото Андрея Шопши и Александра Антипина
«Красное знамя» продолжает серию публикаций, объединённых рубрикой «Рок-археология». Мы уже рассказывали о зарождении рок-музыки в Сыктывкаре в 1970-е годы (см. «Владимир Мороков: «Играли на дровах»), а теперь публикуем беседу с участником рок-событий, происходивших здесь в 80-е – музыкантом Вячеславом Целинским. Эта публикация именно сегодня не случайна: 23-24 января 1988 года в Сыктывкаре прошёл первый в его истории рок-фестиваль.
– Вячеслав, насколько мне известно, твой отец – тоже музыкант.
– Он джазовый трубач по призванию, а музыкальное образование получил на факультете военных дирижёров Военного института в Москве. Позже он прошёл хорошую джазовую школу во Владимире, потом работал в нашей филармонии.
– Очевидно, тебе было не миновать музыкальной стези. Отец настаивал, чтобы ты профессионально занимался музыкой?
– Наоборот, всячески отговаривал. Но как-то, в пятом или шестом классе я учился, отец дал мне кучу пластинок: «На, развивайся!..» Слушал я, слушал потом говорю ему: «Что-то джаз меня не заводит. Всё хорошо, но чего-то не хватает». Потом я поставил на проигрыватель какую-то маленькую пластинку, и… у меня что-то ёкнуло внутри. На пластинке не было никакого названия, только какие-то дурацкие имена: «Дж. Леннон, П. Маккартни». Я потом слушал те три или четыре песни ещё, ещё и ещё, тихонько восторгаясь – это было то, что нужно!.. Тут как-то приезжает из Ухты бывший сосед и друг детства Володя «Мороз» Морозов, постарше меня, и говорит: «Поздравляю! Ты слушаешь «Битлз».
Спустя ещё пару лет я услышал Deep Purple – и чуть сознание не потерял от восторга. Опять же маленькая пластинка фирмы «Мелодия», опять без названия, лишь: «Вокально-инструментальный ансамбль (Великобритания)». На одной стороне – My Woman from Tokyo, на другой вроде Mary Long. Как обухом по голове… Опять приезжает Мороз: «Это «Дип Папл». Володя же врубил мне их концерт Made in Japan – в тот день я понял, что мне уже никуда не деться. Запаниковал даже: что делать? Мороз говорит: «Надо учиться играть». Ну хорошо, дал мне двор три блатных аккорда, а дальше?.. Мороз говорит: «Иди к Балашову, во Дворец пионеров. Только не перепутай с Уляшовым».
Александр Балашов несколько лет, в конце 70-х – начале 80-х, вёл там эстрадный кружок, а упомянутый моим другом Уляшов – духовой оркестр.
Прихожу я 1 сентября во Дворец пионеров и не вижу из-за людей крыльца. Очередь в эстрадный кружок, а он был на втором этаже, выходила на улицу! Как будто в Гнесинку поступали. Пацаны, чувихи – у всех глаза горят, волосы отрастили, осталось научиться играть. Бедный Саша Балашов: что ему там пели!..
Я и сам спел «Дембеля», помнишь: «В эти майские дни всюду пьяные бродят они…». Вижу, он поскучнел, думаю про себя: «Провал», а сам говорю: «Я в музыкальной школе учусь». Саша спросил мою фамилию, а батю-то он знал…
Благодаря Александру Балашову я получил необходимый мне тогда импульс музыкального роста в правильном направлении, и именно Саша дал мне первые уроки импровизации.
Во время школьных каникул во Дворце пионеров устраивались танцы, попасть на которые было непросто. На танцах там играл ансамбль Дворца пионеров – ребята постарше нас. Играли в основном «Битлз», но делали это как-то не очень убедительно – без особого драйва, и голоса слабоватые.
И вот, в Новогодний вечер (то ли под 79-й, то ли под 80-й год), когда ансамбль отыграл ВСЕ СЕМЬ битловских вещей, что он умел играть, по нескольку раз, а народ уже начинал нервничать, Балашов куда-то позвонил… Очень скоро приезжают какие-то чуваки – бодрые, как опергруппа, лица – серьёзные. Быстро подключились в эти дебильные «Электроны», и как дали A Hard Day`s Night «Битлз» – в копейку, один в один, расклад по голосам – точный! С таким драйвом и так непринуждённо! Что с народом было!.. А они отыграли и уехали – снова играть где-то. В ту ночь вопрос профессии был для меня решён.
Как выяснилось, Балашов тогда звонил в 16-ю школу – это был их ансамбль.
– Имена помнишь?
– Не всех. Помню вокалиста по имени Аркаша Кнутас – стильный такой чувак, на хайре (см. прим. 1). Андрей Романов играл на барабанах, Борис Чирков – на басу.
Почти в каждой школе был свой ансамбль. Четырнадцатая школа плотно сидела на «Битлах», но им положено было, как английским снобам-консерваторам, «Битлз» и «Машина времени». Сергей Москвяк там рулил. И все остальные – колоритные персонажи: жаргон, шутки-прибаутки. В 4-й школе играли хард-рок, снимали «Юрай Хип». Ансамбль 16-й школы, как уже сказано, вообще отдельная история, они как боги были.
– Ты помнишь свою первую электрогитару?
– Во Дворце пионеров у меня была «Тоника». Тот ещё инструмент – экспонат музея пыток…
Но в моём же доме жил некто Борода – имени этого неприметного усатого мужичка я и тогда не знал. Этот Борода сам делал электрогитары: доставал и готовил древесину, делал обмотку для звукоснимателей и так далее. Только струны покупал в магазине… Пришёл я к нему, он мне показывает свои инструменты – очень приличные, всё на месте, всё как положено – и спрашивает меня: «А знаешь, как переводится «Гибсон»2?.. «Гитара Имени Бороды, Сделанная Очень Недурно». Каково? Действительно, насколько позволяло кустарное производство, неплохие были инструменты. Полгорода играло на его гитарах. Было и у меня одно «весло» от Бороды. Позже он уехал куда-то…
– С какой группой ты впервые вышел на профессиональную сцену?
– «Стандарт», но до этого было ещё далеко.
После прохождения школы Дворца пионеров нужно было двигаться вперёд, расти. Стали мы ходить на «Сковородку» в Кировский парк – там один из лучших ансамблей города играл, во главе с Сергеем «Гусём» Лебедевым. Женя Машкин тоже играл уже.
И как же туда вписаться?.. Я решил: надо дать Гусю нашу демо-запись. Записались во Дворце пионеров, я отнёс кассету Гусю, он послушал и говорит: «Приходите завтра вечером». Назавтра мы пришли, а он говорит: «Работайте». В восьмом классе я учился. Денег мы на «Сковородке» не получали, их получал штатный ансамбль, а мы – удовольствие. Да и в практике мы очень нуждались.
Но нашей сверхзадачей в тот период было вписаться в «Металлист». Тогда это был, пожалуй, самый богатый в городе клуб. Вся «элита» там тусовалась. И вот, играем мы как-то в парке, в перерыве подходит Гусь и говорит: «Чуваки, к вам тут человек из «Металлиста» пришёл. Им нужна группа». До меня не сразу дошёл смысл его слов, подумал: это сон. Человеком из «Металлиста» оказался известный здесь в те годы музыкант Борис Вдовиченко. Мы ему понравились. Он говорит: «Оформляем вас, покупаем новые гитары, клавиши «Вермона», барабаны «Амати»…». Я обмер.
Нас не обманули: всё обещанное очень быстро приобрели, и мы стали готовиться к фестивалю «Сыктывкарская осень» 1983 года. В нём участвовали все более или менее серьёзные составы, в первую очередь кабацкие.
– Кстати, когда этот фестиваль прекратил существование?
– Осенью 1987-го, когда я вернулся из армии, он уже не проводился. А в 83-м мы к фестивалю подготовили джаз-роковую, в духе «Чикаго», аранжировку песни – ни за что не догадаешься – «Что тебе снится, крейсер «Аврора»?… Смещённый ритм, сложные аккорды, расклад на шесть голосов. Мы так прогоняли этот номер, что на одной из репетиций у меня кровь носом пошла.
Когда этот опус прозвучал на фестивале, в зале на пару секунд воцарилась тишина, в которой за кулисами отчётливо раздался выдох отчаяния: дескать, после ТАКОГО ловить нечего. Председатель жюри Вокуев3 прослезился – кто помнит этого редкой уравновешенности человека, тот поймёт, как его проняло… Группа Дворца культуры «Металлист» получила главный приз с формулировкой «Вне конкуренции».
Перед армией я ещё успел поиграть в клубе в Максаковке. А пел там у нас человек по имени Вова Юрковский. Мы с ним постоянно друг друга веселили, какие-то байки рассказывая. Едем, к примеру, в автобусе в Максаковку и если Юрковский начинает смеяться – а смеётся он поставленным голосом – ржать начинает весь автобус, включая шофёра.
– Из армии ты вернулся в 1987-м – на пике перестроечной эйфории и в разгар рок-лихорадки в СССР – и сразу поступил гитаристом в группу «Стандарт»?
– Да, в «Стандарте» меня уже ждали. Это была настоящая работа: мы зарабатывали, гастролируя по близлежащим районам. «Стандарт» исполнял исключительно собственный репертуар, сочиняли Вячеслав Сметанин и уже упоминавшийся Владимир Морозов. Он же играл на клавишных и пел, Вячеслав был бас-гитаристом, Александр Марков – барабанщиком. Андрей Митяшин играл на саксофоне.
Играли рок с привкусом новой волны и сильным акцентом на клавишные.
Ездили по леспромхозам: группа-то была приписана к эжвинскому Дому культуры бумажников. То есть нашим работодателем был Сыктывкарский ЛПК, а задачей – нести культуру в леспромхозы. Платили 60 рублей в месяц.
– При какой плотности выступлений?
– Группа должна была давать, насколько я помню, по четыре или пять концертов в месяц. Остальное время было в нашем распоряжении, всё равно больше 60 рублей не заплатили бы. Помню, мощные концерты прошли в Усогорске, Междуреченске и Благоеве. Болгары – заводная публика. Ещё съездили на рок-фестиваль в Воркуту, два концерта отыграли.
Но в «Стандарте» меня очень скоро сменил Евгений Антощук, я же стал искать соратников для того, чтобы исполнять более близкий мне хард-рок. Дальше – история известная.
– «День Гнева» – твой, пожалуй, главный в жизни творческий проект, единственная группа, о которой до сих пор помнит, без преувеличения, вся Республика Коми. И всё-таки есть эпизоды, доселе малоизвестные, но заслуживающие подробного рассказа. Так, на пике популярности группы местное телевидение предложило вам снять видеоклип. Расскажи, как телевизионщики вышли на вас, что говорили и так далее.
«День Гнева» на сцене в Вуктыле, сентябрь 1989 г.
– Если помнишь, репетировали мы по вечерам на запасной сцене драмтеатра. Туда и пришёл однажды человек – «важный, шапка пирожком». И с нотками высокомерия в голосе заявляет примерно так: «Меня уже достали письма со всей республики: «Покажите «День Гнева»!» Так что, давайте, одна нога здесь, другая – тоже там…» Тон такой нас, конечно, смутил, и из того разговора ничего не вышло.
Через пару дней приходит с ТВ щупленькая девушка – Женя Габова. Простая, светлая душа…
Я как раз тогда сочинил песню «Последний из могикан», на слова Игоря Савинова и мои. Она была более мелодичной, звучала понятнее для широкой аудитории.
Режиссёром клипа был… помню только фамилию – Олянский. Хороший профессионал, знал своё дело, работать с ним было легко. В главной роли снялся наш друг Гера Федин – никого другого в этой роли я просто не представлял. Он и по жизни напоминал героя песни, отвергал многие условности социума. Плюс этот фактурный типаж. Гера отлично сыграл.
– Он ведь и в воду прыгал на съёмках.
– Режиссёр говорит: «Ему надо откуда-то прыгнуть». Подумали. Кто-то предложил: «Поехали на мост!..» Все с тревогой переглянулись. И только Гера моментально ухватился за эту идею: «Я готов». Я ему: «Ты что, с ума сошёл? Давай без перегибов, иначе этот день для последнего из могикан станет последним».
В конце концов, кто-то вспомнил про какой-то невысокий мостик где-то в Лемью, а режиссёр сказал: «Мы это в медленном темпе смонтируем, и будет казаться, что он долго летит». Секреты ремесла.
И Гера сиганул. Думаю, если б мы не нашли того моста, он сиганул бы с большого, через Сысолу.
– А что за дымы в финале видео?
– Пепелище от мусора на городской свалке. Там «Терминатора» можно было снимать, только черепов накидать. Но это сущая ерунда по сравнению с передозировкой нитроглицерина.
– Помнишь нашего техника – Диму Маслянникова?.. Один эпизод клипа снимали на территории телецентра. Нужен был дым, и Дима вытащил свой инвентарь – электроплитку и вентилятор. Видимо, расчувствовался, ну и перебрал нитроглицерина, которым обычно устраивал бутафорский дым на концертах: капал нитроглицерин на плитку и раздувал его вентилятором. В общем, Дима столько нитроглицерина вылил, что телецентра из-за дыма не было видно. Кто-то из окон стал высовываться, кричать: «Пожар!»
– Не мудрено было расчувствоваться. Съёмки клипа сыктывкарской рок-группы – в этих словах и сейчас неповторимый аромат и драйв эпохи, ведь и видеоклипы были в 80-х на острие моды. Не говоря о том, что ещё за три-четыре года до ваших съёмок здесь вряд ли бы кто-то за такое взялся.
– Вряд ли. А позже это было уже никому неинтересно, разве что за хорошие деньги. Насколько мне известно, «Последний из могикан» стал первым и последним клипом сыктывкарской группы, снятый местными силами.
– Говоря о музыкантах, трудно не задать вопрос о вредных привычках.
– Большинство из моего поколения уже хотели добиться чего-то как музыканты: нам было просто не до алкоголя. А вот многие из товарищей постарше, осевшие в кабаках и внутренне смирившиеся с этим, бухали нормально. Чего стоит одна «История о глиняном человечке».
Вот как это было. Ансамбль в «ЦК»4 отыграл программу. Один из музыкантов пошёл домой – уже довольно «тёпленький», да ещё и прихватив пузырь. Шёл, да и упал в темноте в котлован, где улицу ремонтировали. А там же глина, да ещё дождь перед тем прошёл. Можно только догадываться, как он выкарабкался, но, придя домой, так и рухнул спать в одежде…
Просыпается наш герой наутро, а жена видит перед собой… исполинскую дымковскую игрушку – раскрась сам. Он лишь глаза смог открыть, а так весь, с головы до пят, покрыт ровным слоем высохшей глины. Ходит по квартире, еле перебирая несгибающиеся ноги и мыча керамическими устами: «Галя, где мой торт?»
Тут приходит коллега по ансамблю, вместе с женой глиняного они находят под кроватью и «торт» – продолговатый кусок глины. Пузырь тоже – как археологическая находка… Нащупали, где аккуратно отбить лишнее – глиняный человечек совсем уж взалкал – и дали припасть ему к живительному сосуду… Тут глаза человечка просияли, он расправил плечи, черепки стали один за другим отваливаться, заклятие спало, и глиняный уродец вновь обернулся прекрасным юношей.
И подобные истории многие могут вспомнить.
А «винпозиумы» у Гуся! Заканчивается летний сезон – на «Сковородке» созывается «винпозиум». До 40-50 музыкантов могли собраться в репетиционном помещении, за столом не помещались. Это была великая традиция – каждый год собирались. Абы кто не приглашался, и пошлым возлиянием дело отнюдь не ограничивалось. Помню, как однажды вся компания затянула битловскую балладу If I Fell, по голосам – потрясающий момент. А могли и за инструменты взяться – тогда такой джем начинался!..
1) Хайр – волосы (от англ. hair)
2) Gibson – известная американская компания, производитель гитар
3) Геннадий Феодосьевич Вокуев – завотделом культуры Сыктывкарского горисполкома в 1970-80-е годы
4) «ЦК» (Центральный кабак) – ресторан гостиницы «Центральная»
