Он отважно защищал Отчизну, но и по сей день спрашивает себя, оправдал ли надежды своих товарищей, погибших в боях
Александр Алексеевич Пузырёв в войну был штурманом дальней авиации, награждён медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», орденами Красной Звезды, Отечественной войны I и II степени. Ему идёт 92-й год, но возраст не является помехой для работы по патриотическому воспитанию молодёжи. Он член Смоленского комитета ветеранов войны и военной службы, часто выступает перед студентами, школьниками с рассказами о том, что повидал на этой страшной кровопролитной Великой Отечественной войне.В лётчики пошёлЕго отец Алексей Иванович получил дворянство за заслуги перед Отечеством, дослужился до действительного статского советника, его превосходительства. Но после Октябрьской революции ситуация сложилась так, что из Москвы он с семьёй бежал в Тульскую область, деревню Кресты, где жили родные. Это не спасло. В 1936 году был арестован и ничего о нём больше родные не слышали. Спустя многие десятилетия семья получила известие, что он реабилитирован посмертно. Александр закончил школу в 1940 году, хотел поступать в Плехановский институт народного хозяйства в Москве, но ему предложили пойти в военное училище. Не долго раздумывая, согласился. Это было училище в Мелитополе, которое готовило штурманов дальней авиации.– 22 июня 1941 года – этот день я не забуду, – рассказывает ветеран. – Подъём состоялся вовремя, повели нас в столовую, мы думали об увольнительной, но тут прибежал дежурный и сказал, что началась война с Германией. Нас построили, увели на аэродром и там мы находились до позднего вечера. Чувствовалась какая-то растерянность. Немцы быстро продвигались, училище перебазировали за Волгу. В феврале 1942 года нас выпустили, но не из училища, а это называлось уже школой младших специалистов. Аттестован я был штурманом дальней авиации, а звание такое – старший сержант – солдат срочной службы. Отправили на Кубань в запасной авиаполк, где формировались боевые полки. Аэродром был большим, его называли «смешным», потому что находились смешанные части – бомбардировщики, истребители. Получил направление в 6-ой отдельный дальне-разведывательный полк дальней авиации лётчиком-наблюдателем. Летал на самолёте ДБ3Ф. В мои обязанности входило вести наблюдение с воздуха за передвижением неприятеля, включать фотоаппаратуру, делать снимки. Очень большие потери несла наша авиация. Полки держались не более трёх месяцев, личный состав нёс потери, как и техника. Потом шло формирование новых полков. Мне повезло, я выжил, но как горько и больно до сих пор, что столько славных людей погибло. Они, как я могли бы жить, завести семью, растить детей, а сейчас радоваться внукам, правнукам. Самое страшное, что есть на свете – это война.Под Сталинградом– Разведка с воздуха осуществлялась днём, – продолжает Александр Алексеевич. – На хуторе Молочное на Кубани, как я говорил, был большой аэродром. С воздуха было хорошо видно, какие полчища фашистов шли в направлении Сталинграда. И не всегда радист успевал отстукивать данные о продвижении немцев. Порой, если надо было срочно передать данные, то разрешалось всё говорить открытым текстом о передвижении немцев в разведывательное управление Юго-Западного фронта. Почему? Потому что ситуация могла сложиться так, что самолёт могли сбить. С первого боевого задания я вернулся, а вот на втором нас сбили. Дело в том, что был приказ: при приближении к Волге снижаться до высоты 300 метров. Почему? Говорили, чтобы фашисты не могли вычислить место расположения аэродрома. В самолёте нас было четверо: лётчик, я (лётчик-наблюдатель), воздушный стрелок и радист. Загорелся один двигатель, мы начали падать. Остались в живых воздушный стрелок и я, но меня ранило в тазобедренный сустав, большая потеря крови, идти я не мог. Меня спас воздушный стрелок, упали-то в чистом поле, вокруг ничего. Потом оказалось, что это уже калмыцкий берег Волги. Его долго не было, потом вернулся с местным жителем и верблюдом, довезли до баржи, а потом уже вверх по Волге до военного госпиталя, который располагался в местечке Бальцер. Четыре месяца в госпитале и дали отпуск. Поехал к сестре в Щёкино Тульской области.Побег из пехотыПосле короткого отпуска он пошёл в военкомат с просьбой отправить в свою часть, а его отправили на сборный пункт в Тулу и попал в пехоту. А хотел в авиацию! И тут он нарушил с ещё одним лётчиком все мыслимые и немыслимые приказы военного времени. Вдвоём они бежали, потому что точно знали, что лётчиков должны были возвращать в лётные части. Добрались до штаба, там выдержали такой разговор, что врагу не пожелаешь. Могло закончиться расстрелом, могли пришить дезертирство. Но в конце концов отправили в авиационный запасной полк в Иваново, но не в истребительный, а бомбардировочный. И снова на фронт, штурманом бомбардировочной авиации 765 авиационного полка на Курскую дугу. Он участвовал в 54 боевых вылетах с июня по октябрь 1943 года.– Крепко нас потрепали, – вспоминает ветеран. – Летали мы уже на американских самолётах. Хорошие машины. В мои обязанности входило: обеспечить вылет в заданную точку, попадание бомб в цель, провести фотосъёмку. Очень важно было попасть в цель, не дай бог что, на штурмана обрушивало весь свой гнев начальство. После бомбометания надо было сдать плёнку на проявку и «СМЕРШ» проверял – попали ли по заданным целям. Но не было ни одного вылета, который бы не засчитали.– Правда, что лётчикам шоколад в обязательном порядке давали?– Да, если далеко летим, то давали.– Так какие города вы освобождали?– Авиация не освобождала, не брала города, как пехота, артиллерия. Она выполняла особые задачи – обеспечивала действия боевых частей наземных войск.Врачи не надеялись…22 февраля 1945 года их самолёт был сбит. Александр Алексеевич Пузырёв получил тяжёлое ранение в голову. Ему повезло, подобрали артиллеристы, которые видели, как падает самолёт. Он был без сознания две недели и врачи не надеялись на благоприятный исход. Но молодой организм выдержал, желание жить в 23 года огромно и он, как и врачи, боролся за свою жизнь. До августа 1946 года побывал в 12 госпиталях. Окончательно его поставили на ноги в Москве, в центральном авиационном госпитале. Войну закончил в звании младшего лейтенанта, но не закончил свою военную карьеру. Поступил в Ленинградскую военно-воздушную академию им. Можайского, 12 лет прослужил в институте им. Чкалова. В Смоленске с 1966 года. Он был старшим военпредом военного представительства Минобороны в филиале КБ «Радуга» на территории Смоленского авиационного завода. В 1975 уволен в запас в звании инженер-полковника, но продолжал работать в КБ до 1990 года.65 лет вместеСвою половинку в жизни он нашёл. Вера Николаевна на два года младше его, вместе они 65 лет. Оказывается, даже учились в одной школе, но не знали друг друга. А познакомились в родном Щёкино Тульской области. Она в то время училась в Московском институте тонкой химической технологии им. Ломоносова, но приезжала в родные края. Так и завязался их роман.– 4 сентября 1947 года мы поженились, – рассказывает Вера Николаевна. – Свадьбы не было. Какая свадьба! Сказал: «Будь моей женой». Я ответила согласием. Всё было по любви. Он фронтовик, человек надёжный. Я тоже о войне знаю из собственного опыта. Закончила десять классов, когда началась война. О ней я узнала в Щёкино. Я хорошо знала немецкий язык, преподавала нам его оседлая немка. Когда немцы пришли в Щёкино, то было страшно, но немцы разные были, а вот страшнее эсесовцев ничего не было, всё забирали. Но только две недели мы жили в оккупации, потом наши как их погнали, больше фашисты и не появлялись. А в 1941 году я работала на рытье противотанковых рвов в Калининской области в 40 километрах от Смоленска. Комсомолкой была, добровольно поехала. Но немцы наступали, бомбёжки усиливались, узнали, что Смоленск занят фашистами и пешком домой добрались. Мои меня увидели, плакали, они уже меня похоронили, потому что ничего не знали, а фашисты быстро продвигались. Но я жива осталась и судьба моя хорошо сложилась, удачно вышла замуж, дочь, сын у нас, внуки уже есть. Но день начала войны – 22 июня мы всегда вспоминаем с болью – много народу погибло. И иногда спрашиваешь себя, а так ли ты живёшь, оправдал ли ты надежды тех, кто отдал свои жизни за нас?
