Николай Парасич – единственный в своем роде художественный руководитель профессионального коллектива, который на протяжении четверти века продолжает работать в одном и том же театре. Вопрос: как этому, несомненно, мужественному человеку удалось сохранить труппу и Театр, попытки уничтожить который предпринимались не единожды?
Достаточно вспомнить, что в 2004 году муниципальные власти всерьез пытались закрыть это «предприятие», прикрываясь железной формулировкой «нерентабельность», и под шумок отдать здание бывшего кинотеатра «Юбилейный» в деловые частные руки. Однако труппа выжила – шум «за сценой» вышел за пределы беспредельного чиновничьего закулисья, и общественности удалось отстоять любимый творческий коллектив…
Камерный театр и сегодня живее всех живых, с чем «РП» его и поздравляет сегодня!
Николай Парасич – единственный в своем роде художественный руководитель профессионального коллектива, который на протяжении четверти века продолжает работать в одном и том же театре. Вопрос: как этому, несомненно, мужественному человеку удалось сохранить труппу и Театр, попытки уничтожить который предпринимались не единожды?
Достаточно вспомнить, что в 2004 году муниципальные власти всерьез пытались закрыть это «предприятие», прикрываясь железной формулировкой «нерентабельность», и под шумок отдать здание бывшего кинотеатра «Юбилейный» в деловые частные руки. Однако труппа выжила – шум «за сценой» вышел за пределы беспредельного чиновничьего закулисья, и общественности удалось отстоять любимый творческий коллектив…
Камерный театр и сегодня живее всех живых, с чем «РП» его и поздравляет сегодня!
Заслуженный артист России Николай Парасич:
- В жизни нашего коллектива были периоды подъемов, упадка и новых взлетов… Иногда мы вступали в конструктивный диалог с властью, а порой долго не могли найти с ней общий язык. Наверное, это нормально – жить и надеяться на что-то лучшее. Мы продолжаем надеяться, хотя к юбилею Смоленска, когда в город пришли колоссальные деньги, Камерный театр так и не прирос обещанной пристройкой.
Самое главное, что театр – есть! Впрочем, и сегодня многим хочется, чтобы его не было. Мне посчастливилось побывать на одной культурно-ориентированной конференции, где на трибуну поднимались умудренные жизненным опытом люди и, вздыхая, говорили: «Ох, у нас такой плохой театр!» Им задавали встречный вопрос: «Так давайте возьмем и закроем этот театр, если он настолько плох?», и люди, критикующие нас, незамедлительно впадали в ступор. Проблема в том, что даже слабый театр со временем может перейти в иное качество и на другой, более высокий уровень. Гораздо сложней создать на пустом месте нечто новое, выдающееся. Непосильная задача для нашего времени! Камерный театр, сумевший выстоять в тяжелейшие катаклизмы, одним фактом существования доказал свою состоятельность. И хорошо, что в любые времена находились чиновники, готовые нас поддержать. В период становления коллектива нам помогли коммунисты – труппа получила площадку и официальную прописку в Смоленске, в переломном 1991 году областные депутаты выступили с инициативой поддержать театр и поставить его на государственную дотацию. Кажется невероятным, но политики продолжали заботиться о культуре, когда рушилась страна, начали задерживать зарплату и ввели карточки на продукты первой необходимости. Хлеба не было, а власти не забывали о роли зрелищ… Невероятно!
- Давайте все-таки вернемся к вопросу о пристройке. На каком этапе сейчас находится строительство?
- Мне грех обижаться на нынешние власти. Скажу честно – с финансами нас не обижают. За сравнительно короткий срок театру удалось модернизировать техническую оснастку сцены. Стоимость фонаря составляет 80 тысяч рублей, а мы купили шесть современных осветительных приборов. Затратное это дело, своими силами бы точно не управились! О пристройке говорите? У меня на столе лежит кипа бумаг – проектная документация практически готова.
Заслуженный художник России Николай Агафонов:
- О серьезности намерений вышестоящих организаций говорит хотя бы тот факт, что в сентябре прошлого года был проведен анализ фундамента…
- Шаг вперед сделан. Если делать один шаг раз в 25 лет, построим же мы когда-нибудь эту пристройку! Вы о пристройке говорите, а я – о… культурной прослойке.
Сегодня можно по-разному относиться к театру. Я вижу беду в том, что с расслоением общества донельзя утончилась театральная прослойка. И прослойка эта неоднородная, она состоит из любителей жареного и тех, кто любит, простите, поржать, из приверженцев русского классического театра и зрителей, нуждающихся в философских откровениях. Среди них есть и снобы, которые с презрением относятся к театральной жизни в Смоленске и ездят на постановки в Питер и Москву. Мы тоже с большим удовольствием навещаем столицу и смотрим спектакли коллег. В прошлом году на гастроли приезжал Вахтанговский театр, вот и мы напросились в гости – обменяться опытом, подышать воздухом мегаполиса…
Звоню в Москву: «Здрассьте! Хотим к вам приехать…» - «Без проблем. А сколько вас?» - «Восемнадцать». На другом конце трубки - удивленное молчание, потом все-таки дали отмашку: «Ждем!».
Высадились из автобуса, обступили столик человека, ведающего пригласительными билетами. А тот, когда увидел нас, чуть в обморок не упал: «Куда же я вас посажу?! И так все люстры облепили…». Ничего, нашли возможность рассадить артистов, и мы посмотрели удивительный, глубокий спектакль «Евгений Онегин». Удивительная штука, но кое-кто из актеров в Москву так и не поехал – сослались на проблемы. Я был изумлен: если бы четверть века назад нам предложили такую возможность, разве артисты Камерного театра, горевшие сценой, смогли бы ее упустить? Нет! Это же счастье, отдушина!
Прошли годы, и театр изменился… Для меня всегда было важно сплотить вокруг себя единомышленников, влюбленных в сцену бескорыстных, творческих людей с беспокойным сердцем. Проблема в том, что с каждым годом найти их становится все трудней.
Доходит о смешного. Захожу в супермаркет и открываю от удивления рот – по залу слоняются холеные мужики и поставленными голосами, вполне артистично начинают втюхивать совершенно не нужный мне товар. Вот бы его, этого лощеного мужика, на сцену! Не уйдет он из своего магазина, хоть на коленях его упрашивай! Пришло другое время, меркантильное: «Хотите жить? За-ра-ба-ты-вай-те!!!». И я согласен с утверждением, что театр должен зарабатывать деньги, – и нас все ближе к этой теме подталкивают. Все время ведут разговор о деньгах, и только о них, среди разговоров этих забыв о самом главном – о профессионализме. Именно поэтому я продолжаю твердить, как заведенный: «Занимайтесь профессией, плохой артист никому не нужен!»
- Труппа Камерного театра заметно помолодела… Какие действия предпринимаете, чтобы удержать артистов? Ведете ли, как прежде, курс в институте искусств?
- Выпустил два курса и сказал себе: «Больше в космос не хочу». Потому что талантливые ребята, получив на первом курсе базовые знания, уехали в Москву. Я потерял одним махом шестерых учеников из двенадцати. Да и они разлетелись, кто куда, никто в Смоленске не остался. Когда хочу пригласить в театр артиста, первый вопрос, который мне задают: «А что вы можете предложить?» Просят жилье и зарплату мастера сцены. Амбиции космические, а что человек представляет собой в профессии – большой вопрос!
- Насколько в актерской профессии важна школа? Может, возьмем да и откажемся от нее?
- Сегодня эта проблема невероятно остра и актуальна в свете неоколониализма, повсеместно внедряющего в сознание абсурдную, разрушительную идею тотального отказа от профессионального образования. Зачем учиться? Вон, какие на экране ребята талантливые, КВН-щики из «Комеди-Клаб», у них нет актерской школы, ну и что?! Глубокое заблуждение! Театральная школа необходима, и я это вижу, ежедневно общаясь с молодежью. Нынешние подростки не могут пару фраз связать, сформулировать и ясно выразить мысль…
Понимаете, мне не дает играть спустя рукава профессионализм. Бессмертная идея вечного ученичества, заложенная школой Станиславского, заключается в том, что артист должен каждую секунду познавать жизнь. Лично для меня театр - один из способов познания жизни. Вы не представляете себе, какое это счастье – вместе со зрителем пережить катарсис!
Жизнь – театр, но театр – это не жизнь. В театре теплится особая жизнь, и над ней возвышается личность самого артиста. Сегодня само слово «игра», сказанное в адрес артиста, стало оскорбительным. На эту тему даже есть анекдот про уборщицу в театре, которая, подметая, бросает реплику: «Репетиция началась!» - «Откуда вы знаете?» - «Артисты не своими голосами заговорили!» Играть нужно так, чтобы… ничего не играть. Чтобы осмелиться выйти на сцену, необходимо настолько обнажиться, измучиться, подняться в профессии, что зритель не сможет удержаться от потрясения! Потому-то мы работаем четверть века без занавеса, соединив прочными ниточками театр и реальность.
- Камерный театр в Смоленске состоялся?
Заслуженная артистка России Татьяна Курилова:
- Состоялся! Тому доказательство - аншлаги, сопровождающие последние премьеры. Молодежи в зале очень много. К сожалению, артисты не горят искусством, они хотят получать дивиденды, а нам это больно… Мы другой закваски. И все же такие люди, как мы, еще есть.
- Наш театр обрастает фанатами, несмотря на то, что денег и квартир нет.
- Театр – это трибуна, которая дает возможность высказаться, поэтому актуальность драматургического произведения для меня очень важна. Сегодня мы работаем над «Зойкиной квартирой» Михаила Булгакова, какое же это, черт возьми, актуальное произведение! Я просто запах этого времени, перекликающегося с нашим, чувствую! То, что происходило в 1925 году, применительно и к нынешней реальности. Правда, слегка навыворот. Какая тема раньше народ волновала? Чеховская, «в Москву, в Москву!». А сегодня все рвутся на Майами. Об этом кричит со сцены и «Зойкина квартира»: откроем в России бордель, нахапаем грязных денег, и в Ниццу! Будем жить цивилизованно и счастливо на Лазурном берегу. Отмоемся! Страшно от всего этого становится… Вот и сам Михаил Афанасьевич не раз говорил о своих пьесах: «Я не понимаю, почему в зале смеются! Тут плакать нужно, а они смеются…».
- А сегодня вы бы могли, как двадцать пять лет назад, создать театр?
- Смог бы! Но для того, чтобы уверенно говорить такое, мне пришлось столько шишек набить, чтобы избавиться от сомнений и комплексов и понять, что театр – это несколько лавок и два артиста…
