Такая вот жизнь вчетвером
Он родился в Ростовской области. Но Самара стала главным источником его вдохновения. О художнике Юрии Коневском рассказывает его вдова Наталья Коневская.
- Юрий Алексеевич родился в Ростовской области, насколько я знаю. А вы? Самарчанка коренная?
- Я из Ульяновска. В Самару приехала учиться. Поступила в университет (СамГУ. - Ред.) и одновременно - в художественную школу. Сквер на Арцыбушевской знаете? Вот за этим сквером были такие старенькие домики. В одном из них - художественная школа.
- 80-е. Школа потом переехала на проспект Ленина. А на тот момент была на Буянова, и это была единственная в городе художественная школа. Здание в два этажа, крутые лестницы, и вот на одном из пролетов останавливает меня как-то импозантный такой мужчина...
- Юра. А он же чистокровный донской казак - смуглая кожа, черные глаза, чуть раскосые, и одет благодаря брату, который работал в Америке секретарем ООН, не вполне для того времени обычно: гавайская рубаха, джинсы. Хватает за руку и говорит: «Хочу написать твой портрет - ты очень красивая». Любой девушке такое услышать приятно. Но неожиданно же! Стою, хлопаю глазами, пытаюсь сообразить, насколько приличное предложение мне делают. А Юра объясняет, что ничего плохого в его предложении нет, что он действительно художник, более того - завуч школы...
- Был, но его украли. С персональной выставки.
- Вот гады! А вы там себе нравились?
- Красивая получилась, надо признать. А возвращаясь к художественной школе... Это было уникальное место! Директором там работал Григорий Ефимович Зингер. Он эту школу создал. Офицер Военно-морского флота в отставке, обил все пороги в городе, создавая ее. И там была необыкновенно творческая атмосфера. Зингер прежде всего был чудесный администратор. Художников, особенно талантливых, объединить трудно. Зингеру удалось. У него и Слава Сухов преподавал, и Володя Романов, и Костя Загоскин, и Владимир Свечников, и вот Юра. И они тогда все очень много работали и активно выставлялись, и учительская художественной школы тех лет - это было нечто. Все время все что-то рисуют! Так что познакомились, а через год я уже была замужем.
- И кем жена художника работала.? Женой художника?
- Периодически куда-нибудь устраивалась, но очень скоро Юра говорил: «А давай ты не будешь этого делать». Его раздражало, что мне надо рано вставать, куда-то бежать. Он не понимал, зачем вся эта суета, если нам хватает того, что он зарабатывает. Юра ведь был очень востребованным художником. И даже после перестройки, когда все рушилось и было как бы не до художников, не имел проблем с заказами. Тогда же художникам разрешили иконы писать. Но надо было получить благословение. Самарскую епархию возглавлял отец Иоанн. Очень интересный, высокообразованный человек. И он проехал по городу, по всем мастерским, и лично посмотрел все работы. И Юра оказался единственным самарским художником, которого отец Иоанн благословил на написание икон. Посмотрел портреты, написанные Юрой, пейзажи и сказал (я дословно помню): «В ваших работах есть Творец».
- Юрий Александрович был крещеным человеком?
- Конечно. Они из староверов, Коневские. Отец его атаманом станичным был. И бабушка рассказывала Юре и о Кресте Господнем, и о том, как их в Сибирь отправляли, и они этот крест с собой везли, и как с ним же вернулись. Там очень богатая история семейная. Иконы получались удивительные. Святые очень многих храмов России смотрят на мир глазами, написанными Юрием Коневским.
- У епархии есть мастерская. Тогда она была на Чапаевской. А небольшие иконы Юра писал дома. У него же дома была мастерская. Квартира позволяла, и Юра считал это очень удобным. Завтракаешь и тут же садишься работать. Да он в принципе не мог без работы. Фанатик от искусства. Едем отдыхать в Крым, сидим на вокзале, ждем поезда, который опаздывает, Юра рисует. Приезжаем в Ялту, спим до одиннадцати, а Юра в восемь встает и уходит рисовать. Рисовал беспрерывно. Говорил, что художник только с карандашом в руке себя хорошо чувствует. И у него был такой очень серьезный классический подход к живописи. Если задумывал картину в масле, то обязательно было три варианта: карандашный набросок, акварель, и только потом - масло. Хотя был период, когда не писал вовсе. В 1985-м у нас родилась Аня, и Юра забыл даже о живописи. Только дочь! Любил ее безумно. Сам укачивал, сам купал. Заворожен был ею буквально. А Аня и представить себе не могла, что существуют люди, которые не рисуют. Папа кисти из рук не выпускал. И все его друзья - художники. И первой Аниной книжкой была книга об искусстве - разглядывали с папой иллюстрации. И ей было три года, когда Юра начал ее писать. Помню, как она важно соглашалась попозировать и минут пять сидела. Потом ей это надоедало, она залезала к Юре на колени, смотрела, что у него получается, потом бежала к зеркалу, и начинались креативные предложения: «А если я надену бусы? А если возьму зайку?» Он соглашался на все! И если она во время его работы подсовывала лист и просила что-то нарисовать срочно, он и на это соглашался. Ну подумаешь, зайца изобразить. Да в две минуты! И любой из его друзей ей этого зайца в две минуты нарисует. Но как-то приходит человек, и на просьбу нарисовать зайку, который меряет шляпу, говорит: «Да я и без шляпы не нарисую». Она была потрясена просто. Бежит ошарашенная ко мне: «Мама, дядя рисовать не умеет!» Я безо всякого удивления: «Ну да». Она: «Ты меня слышишь?! Он РИСОВАТЬ не умеет!» У нее было полное ощущение, что рисовать - это так же естественно, как ходить и говорить. Она, конечно, окончила художественную школу. А рисовать не стала, думаю, потому только, что постоянно сравнивала свои работы с работами отца. Поступила на юридический и сначала тут защитилась (тут она -кандидат наук), а потом в Париже ( там она - доктор права).
- Отец успел порадоваться успехам дочери?
- В августе 2007-го Аня принесла диплом (у нее золотая медаль 3-й, французской, гимназии и красный диплом СамГУ), а в октябре, 11 октября, Юры не стало. Так что аспирантура - это уже без него.
- Как Анна оказалась во Франции?
- Уехала по гранту французского правительства. Работала в министерстве финансов самарского правительства и как-то узнала, что существует программа, в рамках которой французы поддерживают талантливых молодых иностранцев, которые намерены получить научную степень европейского образца. Прошла конкурс, и ей и проезд оплатили, и общежитие бесплатное предоставили, и она год училась и защитилась, и так получилось, что ей и работу там предложили.
- Аня - начальник юридического управления крупной международной фирмы. Мне тут без нее и без Юры печально и одиноко. Я, конечно, работаю. Но работа никак не связана с искусством, а я 28 лет искусством жила. Если бы писала воспоминания, то назвала бы «Жизнь вчетвером. Муж, дочь, я и живопись». Живопись была у нас на правах члена семьи, и я ничего не могу с этим сделать. С художником, скажу откровенно, жить сложно. Но когда ты видишь чистый лист, а через два дня заснеженную Самару на нем и не можешь глаз оторвать, то понимаешь, какая все ерунда в сравнении с этим!
- Потому, видимо, и возникла идея выставки?
- Это идея Ани. Ей давно хотелось сделать что-то в память об отце. Через год после смерти Юры была персональная выставка. Но это было шесть лет назад. И это было в Самаре. Аня хотела, чтобы о Коневском узнали за рубежом. И сначала мы тоже думали о персональной выставке, но когда начали ею заниматься (Аня - в Париже, я - здесь), поняли, что лучше все-таки представить не одного художника, а направление.
- Да. Юра хотя и родился в Ростове, все его творчество связано с Самарой. И вот это и обусловило и концепцию выставки, и определило ее участников. Романов работал с Юрой в художественной школе. Шаньков у Юры учился. И у Шанькова уже есть свои ученики - Зайцева, Уделов... И хотелось бы надеяться, что и здесь какое-то Юрино влияние. Они же тоже исповедуют реалистическое искусство. Так что решили представить их всех. Но до последнего было не ясно: получится - не получится. Нужно было и каталог выпустить, и вывезти работы, а это страховка, разрешение, экспертиза... Знала бы заранее, может, и браться побоялась.
- И нашла очень хорошую. Рядом с галереей Пикассо. Первыми прилетели мы с Шаньковым. Три дня занимались развеской, и большое Михаилу Юрьевичу спасибо: экспозиция получилась великолепная - все очень хвалили. А посетителей было так много, что владельцы галереи продлили время аренды.
- То есть потребность в такого рода живописи там есть.
- И большая. Француз один, искусствовед говорил, что в этой технике - акварель мелким мазком - никто уже не работает
- трудоемко очень. Кстати, в ноябре галерея Аллы Шахматовой («Вавилон». - Ред.) представит самарцам и эти работы, и те, что участники парижской выставки написали во Франции. Это будет такой наш отчет перед Самарой. Ну а в будущем году попробуем сделать так, чтобы Самару Коневского, Самару его учеников, его коллег и единомышленников увидели в Италии.
