— Вы окончили Ленинградский педагогический институт имени Герцена по специальности «Психология и педагогика», а занимаетесь сохранением и популяризацией искусства. Почему?
— Я всю жизнь занималась искусством. Еще до института училась в дошкольном педагогическом училище, где у нас был замечательный коллектив педагогов – учеников Надежды Константиновны Крупской. Нас учили ритмике, бальным танцам, мы пели в хоре. После окончания училища я работала музыкальным работником в детском саду в Шуе и в детском саду №14 в Петрозаводске. Потом поступила в Герценовский пединститут, набрав при поступлении самый высокий бал. Училась заочно, и со второго курса начала преподавать детскую литературу. Так что искусство всегда было со мной. И на комсомольской работе я всегда занималась искусством: была секретарем по идеологии в Горкоме комсомола, в Обкоме я возглавляла отдел пропаганды и агитации, курировала театры, музеи, творческие союзы. Много ездила по районам. Нет в Карелии такого места, где бы я не была. Потом почти 10 лет я проработала заместителем министра культуры республики (1988-1997 годы). И то, что судьба свела меня с мужем – композитором, знаете, тоже не случайно.
— Вы стали директором музея в 1997 году. Каким он тогда был?
— Это был стареющий музей. Русский зал был закрыт для посетителей из-за угрозы обвала потолка, санузлы не выдерживали критики, окна не открывались, а в теперешнем музейном дворике частники мыли свои машины, не убирая за собой мусор. В музее не было ни одного телевизора и ни одного компьютера. Ветки тополей лежали на крыше и засоряли водостоки.
Музей ИЗО в 1999 году. Фото: из личного архива Натальи Вавиловой
В 1999 году мы начали ремонт. Я сама была прорабом, лазала на верхотуру, смотрела, как делается потолок, чтоб там ничего не нарушили. Выбивала деньги — мы тогда много средств получили из федерального бюджета. Я все это прожила.
Музей ИЗО в 2003 году. Фото: из личного архива Натальи Вавиловой
Здание Олонецкой мужской гимназии, где сейчас располагается музей ИЗО, построено в XVIII веке. Как указала Екатерина II: гимназии должны строится или в центре города, или близ церквей. В Петрозаводске так и сложилось: здание возвели в центре города на бывшей Соборной площади. В разные годы в нем находились народное училище, гимназия, публичная библиотека, дворец пионеров и училище культуры.
Владимир Путин посетил музей ИЗО в 2003 году. В 2019 году президент наградил Наталью Вавилову почетной грамотой. Фото из личного архива Натальи Вавиловой
Визит Владимира Путина в музей ИЗО в 2003 году. Фото из личного архива Натальи Вавиловой
— Ваш подход к работе называют проектно-программным. Что это значит?
— Каждая выставка — это целый проект. Это не просто разместить картины в залах. Нужна большая подготовка: подобрать работы, которые будут сочетаться друг с другом, сделать красивую композицию, создать каталог, интересный познавательный видеоряд. Например, как на выставке из Третьяковской галереи «Шедевры живописи 1750-1850 годов».
Теперь мы стараемся каждую выставку сделать интерактивной, чтобы люди могли не просто посмотреть и почитать, но и порисовать, полепить, сделать что-то своими руками. Готовим мастер-классы, делаем квесты. Квесты были на выставке Айвазовского, эскпозиции «Как рождается искусство?» и других. Посетители брали задание и ходили по залам — искали ответы на вопросы. Это было очень любопытно. Сейчас мы готовим летнюю выставку «Вселенная «Калевалы», приуроченную к 170-летию дополненного издания карело-финского эпоса. Это будет большая интерактивная экспозиция.
Современный человек приходит в музей не только послушать экскурсию, он хочет взаимодействия. Мы пережили развал Советского союза и огромный кризис, когда не стало ни домов культуры, ни кружков. И музей занял особую нишу в обществе. Он стал культурно-образовательным и выставочным центром.
Мы проводим 16 выставок в год. Считаем, что этого многовато, поскольку сменяемость большая, а люди ходят медленно. В среднем выставка должна длится 2-2,5 месяца. Мы к этому стремимся.
Мы делаем много выставок для детей с ограниченными возможностями. Для слепых сделали экспозицию «Мир на кончиках пальцев». Один мальчик потом на мастер-классе нарисовал танк. Зеленого цвета, представляете? Еще мы сделали этикетаж по Брайлю. Счастливые, все это развесили, а потом поняли, что ребенок прочитает этикетку, но ничего не увидит. Тогда мы привезли из Петербурга большой тактильный альбом, чтобы можно было все прощупать и понять, что такое икона, что такое купол.
Я проводила опыты: наблюдала людей, когда они заходят в музей и когда возвращаются. Совершенно другие лица! Помню, была «Ночь музеев», и к нам пришел настоящий металлист: и в ушах у него железо, и в носу. Он вошел и остановился у работы Крамского «Голова Христа». А я как раз делала обход по залам. И смотрю: этот молодой человек приблизился к работе, потом отошел, потом сел на стул напротив картины и долго-долго сидел. Потом он прошелся еще раз вокруг и вернулся еще раз к этой работе. Было видно, что у него какое-то откровение наступило.
Наталья Вавилова. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
— Чем музей занимается кроме выставок?
— У нас кроме выставок огромная работа, несмотря на то, что музей совсем небольшой. Сотрудников всего 47 человек. Ответственных работников из них 14 человек вместе с администрацией. Таким коллективом мы работаем в различных студиях с детьми, проводим занятия на компьютерах. У нас есть флеш-студия. Есть зал с прекрасной акустикой (это ведь бывшая домовая церковь), где мы проводим концерты.
Кроме того, мы организуем дистанционное обучение педагогов из районов, старших школьников и студентов. Каждый год наш курс проходят около 60 человек. По специальным программам мы знакомим их с искусством, учим его понимать. Педагог из Пудожа недавно сказала: «Я так счастлива, что закончила у вас онлайн-обучение. Я привела своих внуков в Третьяковскую галерею и сама им все рассказывала: посмотрите, какой здесь сюжет, первый план, второй план…». Такие отзывы очень приятно слышать.
Мы проводим онлайн-лекции из Русского музея, показываем фильмы о художниках, организуем дискуссии-обсуждения выставок, встречи с художниками. Художники проводят мастер-классы.
У нас большая работа по программе «Здравствуй, музей!». Это программа Русского музея, где занимаются дошкольники и школьники с 1 по 4 класс. Около трех тысяч детей посещают наши занятия.
Мы проводим семинары с лучшими педагогами-специалистами Санкт-Петербурга. Недавно у нас прошел большой семинар по визуальной грамотности.
Также мы много работаем с грантами. Мы выигрывали и президентские гранты, и у Потанина, и у Сороса — хотя это сейчас не модно говорить. Мы были первым музеем республики, который создал систему КАМИС (Комплексная автоматизированная музейная информационная система – прим. авт.). Мы уже всю свою коллекцию оцифровали.
— Сколько человек ежегодно посещают музей?
— По госзаданию мы должны обслужить 37 тысяч платных посетителей. Этот план мы выполняем. Еще есть льготники, поэтому в среднем получается около 45 тысяч человек. В прошлом году с учетом выставки шедевров из Третьяковской галереи мы перевыполнили норму. Третьяковку за полтора месяца посетили 13 300 человек.
Сегодня мы работаем как бизнесмены, все считаем. Я каждый год запрашиваю, сколько детей у нас пойдут в первый класс, сколько будет выпускников. Надо быть менеджером. Некоторые чиновники от культуры так и говорят: давайте мы всех старичков из культуры выкинем и поставим менеджеров. Но я уверена, что менеджер все-таки должен быть при руководителе. Руководитель в культуре должен быть человеком образованным, с широким кругозором, умеющим налаживать контакты. Он должен быть дипломатом, уметь просить деньги, уметь правильно выстроить свою лифтовую речь. Мы поставлены в условия рынка и должны быть конкурентоспособными. Когда выбираю выставки, сразу думаю: что она нам даст? Чтобы заработать, мы должны делать то, чего ни у кого нет.
Наталья Вавилова. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
— Как вы научились просить деньги?
— Просить деньги я научилась по книге американки Джиллиан Пул «Когда менеджмент приносит деньги». Я была у нее на занятиях и потом приглашала ее в Петрозаводск. Она потрясающая, ей 70 лет, и она все знает: как за три минуты сочинить лифтовую речь, чтоб все поняли, что вы хотите; что просить денег нужно одной, максимум вдвоем.
И вот я по ее методике отправилась в начале 2000-х к карельскому бизнесмену Михаилу Здору. Он продавал автомобили. Оказалось, что он у нас в детстве занимался в музее в кружке, был юным экскурсоводом. Я взяла с собой коллегу и открытки с картинами Марии Федоровны. У него в кабинете, помню, бутылки стояли, виски, что-то такое. Я ему говорю: нам нужны средства на то и то. Пригласила его в музей и подарила открытки. Рассказала, что работ императрицы Марии Федоровны, матери последнего российского императора Николая II, осталось очень мало, что мы практически единственный музей, в котором они есть, что эти работы уже объехали весь мир. Он ответил: хорошо, я подумаю. Назначил нам время, мы приходим. Смотрю, уже никаких бутылок нет, стоят наши открытки. Деньги мы тогда получили.
С тех пор я научилась вычислять «жертву». Сразу вижу: этот не даст, этот тоже не даст, а вот к этому надо подойти.
А недавно мы себе на детскую елку собрали денег краудфандингом. Купили, поставили ее в Русском зале. 156 человек отозвались. Все обомлели, что так много. Еще много лет мы проводим акцию «Усынови картину». На деньги «усыновителей» реставрируем полотна, одеваем их в рамы.
— Чем вы особенно гордитесь в коллекции музея?
— Наша жемчужина это, конечно, карельское искусство. Это Тамара Юфа, Олег Юнтунен, Борис Поморцев, Валентин Чекмасов и многие другие. Это уникальные работы, которые есть только у нас. Поэтому когда летом приезжают туристы, мы стараемся делать выставки из своих фондов.
Олег Юнтунен. Тишина. Фото: из архива Музея ИЗО Карелии
Екатерина Пехова. Ярило-Солнце. 1991. Музей ИЗО РК
Кроме того, древнерусская живопись. Наше собрание икон из районов Карелии показывает школу северного письма. Мы учим людей понимать иконы, а не просто наслаждаться их красотой. У нас есть проект с Русской православной церковью, разработаны занятия, на которых мы рассказываем о сюжетах, о клеймах, об окладах. Это не значит, что человек потом обязательно пойдет в церковь, но он будет понимать древнерусскую живопись, которая сподвигла многих современных художников к созданию новых направлений.
Были случаи, когда в зале икон посетители – чаще мужчины, кстати, — падали в обморок. Я даже в свое время у владыки Мануила спрашивала, почему такое происходит. Он ответил: «Может быть, что-то связано с сегодняшним состоянием человека, а может быть, он много нагрешил….» А у нас же все иконы намоленные – из церквей и часовен.
К 100-летию Карелии в рамках Федеральной целевой программы развития республики музей ИЗО готовит выставку «Притяжение Севера». В ней примет участие Русский музей, Третьяковская галерея, музеи Мурманска и Архангельска. Это будет ретро-выставка: памятники деревянного зодчества, памятники Русского Севера с его архаикой и природной красотой.
Наталья Вавилова. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
— Что самое сложное в работе директора музея?
— Самое сложное — удержать коллектив единомышленников. Есть конкуренты — федеральные музеи. От нас много людей ушло на работу в музей «Кижи». Но сейчас зарплату повысили и, конечно, хочется, чтобы сюда приходили профессионалы. А вообще я даже не могу сказать, что мне что-то сложно. Я прошла такую школу, что мне моя работа в радость. Я могу все решать. Мэр Масляков говорил: «Если Вавилова что-то просит, отдайте вы ей, во вторую ляжку вцепится и не отпустит вас». Раньше я была очень эмоциональной. С опытом стала понимать, как можно выйти из ситуации, и многое переношу спокойно. Правда, бывает, ворчу, ругаюсь на сотрудников, но они меня успокаивают: «Вы всегда справедливо ругаетесь, мы на вас не обижаемся».
— Сейчас вокруг музеев много скандалов. Один мужчина из Третьяковки украл картину Куинджи, другой — разделся во Врубелевском зале. Как в Музее ИЗО Карелии обстоят дела с безопасностью? И как вы относитесь к так называемому хайпу?
— На безопасность нам выделяются средства. У нас есть пост охраны, телефоны, видеонаблюдение. Дадут деньги — установим и рамки у дверей. Когда к нам приезжают серьезные выставки, мы берем дополнительную вооруженную охрану. Существуют инструкции, которые мы всегда выполняем.
Мы сделали ограду вокруг музея, освещение. У нас было когда-то давно в начале 2000-х проникновение через чердак. Через две минуты приехала группа, злоумышленник метался по залам, вокруг все звенело. Потом он сел на рояль и сидел ждал, там его и взяли. Мы в центре города, охрана к нам приезжает очень быстро. Ночью обязательно делается объезд здания. Днем в залах за порядком следят смотрители, у нас их 11.
Недавно мы наконец получили здание фондохранилища, за которое я 20 лет боролась. Раньше фондохранилище было в подвале жилого дома, нас часто заливали. Сейчас работаем над новым зданием: решаем вопросы с сигнализацией и с пожарной безопасностью.
Если говорить о скандальных историях, я считаю, что нездоровый эпатаж говорит о низкой культуре в нашем обществе. Я не люблю никаких провокаций, это дешевый и некрасивый ход. Не думаю, что в Третьяковке это было сделано намеренно. Это очень серьезный случай, за который Мединский объявил директору выговор.
— Есть у вас любимые картины? Если у вас плохое настроение, к какой картине вы пойдете постоять?
— В кабинете у меня висит «Боярышня» Седова. Это символ женщины. Я считаю, женщина может вынести все на своих плечах. И я очень люблю работы Кати Пеховой. Она у нас есть в постоянной экспозиции. Так, как Катя писала зелень, незабудки, васильки и сирень, никто никогда не писал. Я очень люблю ее солнце. У нее есть картина «Похороните меня на этом острове». Не очень радостное название, но картина дарит тепло. Она была непростым человеком, но у нас с ней были очень хорошие отношения. Она говорила мне: «Никому не дам делать выставку, а тебе — дам».
Еще очень люблю иконы. Иду в зал икон, когда сделала что-то не то и надо попросить прощения. Я не стесняюсь этого делать. Люблю икону «Покров Пресвятой Богородицы» XVI века. В древнерусской живописи огромный смысл, мудрость народа и вера в человеческий дух.
Наталья Вавилова. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
— Вы еще много занимаетесь общественной работой (с 2008 года член Общественной палаты РФ, член Комиссии Общественной палаты по сохранению культурного и духовного наследия). Как вы все успеваете?
— Очень жесткий режим работы. Я быстро работаю и никогда не откладываю то, что надо сделать сейчас. Я могу быстро набрать номер, договориться. Я знаю очень многих людей, умею с ними разговаривать и убеждать.
В прошлом году я оставила все общественные посты и ушла. Я считаю, что закончила 11 классов в Общественной палате и получила хорошие оценки. Меня наградили медалью «За заслуги перед обществом». Это редкая медаль, ей награждены всего восемь человек. Но эстафетную палочку нужно научиться передавать более молодым. Это естественная жизнь. Мы с вами для того и существуем на Земле, чтобы подготовить достойную смену. Чтобы не мы одни гарцевали на белой лошади, чтобы за нами пришли люди, которые пойдут еще дальше.
— Посоветуйте, на какие ближайшие выставки обязательно надо сходить культурному человеку?
— Недавно мы открыли роскошную выставку «Академия Андрияки». Это работы самого Сергея Андрияки и его студентов. Такой весенний подарок Петрозаводску.
А в сентябре проведем выставку «Кем быть?» — о мире профессий. Ученые предсказывают, что через 20 лет как минимум 50 профессий исчезнут из нашей жизни. Это глобальная проблема для всего мира. Мы хотим сделать выставку-диалог, выставку-игру, выставку-размышление. Мы работаем над ней вместе с университетом. Сегодня нужна хорошая профориентация. Каждый ребенок должен понимать, кем он хочет быть. И самое главное мы должны дать понятие, что деньги не получают, а зарабатывают.
— А профессия музейщика не исчезнет?
— Наша профессия сохранится обязательно. Ведь музейные экспонаты — это дети, которые болеют, стареют, которые нужно изучать и открывать. А как иначе мы сохраним это богатство? У нас вот иконы XV века есть, а сейчас XXI. Это наше наследие, наша бесценная коллекция. Как говорил замечательный философ Николай Федоров, музей есть высшая инстанция, которая должна и может возвращать жизнь.
Наталья Вавилова. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
