Сейчас Надежда Павлова, по мнению критиков и коллег, — «поразительное открытие», «Сенсация в мире оперы», «шикарная драматическая актриса, огонь», «трепетное сияющее сопрано», «новая звезда». Она спокойна, уверена в себе. Её движения на сцене компактны — вся энергия уходит в голос, легкий и нежный.
Со времени отъезда из Петрозаводска у артистки появилась своя страница в Википедии, звание заслуженной артистки России и столичное признание. Карельская публика смогла посмотреть на бывшую солистку нашего Музыкального театра другими глазами.
На концерте в Петрозаводске Надежда Павлова в сопровождении симфонического оркестра под управлением Валерия Платонова исполнила арии из своих партий в действующих спектаклях («Травиата», «Дон Жуан», «Сказки Гофмана», «Руслан и Людмила», «Царская невеста»), вокализ Рахманинова и его романс «Здесь хорошо».
«Республика» поговорила с артисткой о том, где ей сейчас хорошо, о желаниях, которых не нужно бояться, о детстве, о сыне и приметах.
Надежда Павлова говорит, что публике все равно, какое у артиста звание. Фото: Виталий Голубев
Надежда Павлова пела в Музыкальном театре Карелии с 2006 года. В 2012 году на конкурсе вокалистов Международного Собиновского фестиваля на артистку обратил внимание дирижер Валерий Платонов, который и пригласил её в Пермскую оперу, один из самых интересных сейчас театров в стране. Народную известность Надежде Павловой принесла роль Виолетты в спектакле «Травиата», который в 2016 году поставил в Перми режиссер Роберт Уилсон. Дирижером был Теодор Курентзис, знаменитый худрук Пермского театра. Видеозапись спектакля транслировалась в кинотеатрах в рамках проекта TheatreHD. В 2017 году за роль Виолетты Надежду Павлову наградили высшей национальной театральной премией «Золотая маска». Примерно в это же время она стала заслуженной артисткой России.
Петрозаводск — Пермь
— Наша сцена поменялась со времен вашего отъезда?
— У меня есть ощущение, что я вернулась в свою детскую комнату. Она мне кажется маленькой сейчас, а раньше казалась огромной, и я думала: как озвучить весь этот зал? Сейчас сцена уютная и родная, маленькая, красивая, ухоженная. Думаю, что петрозаводчанам повезло, что у них есть такой театр.
Надежда Павлова говорит, что на родине во Владимире никто и не знает, что она — знаменитость. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин
— В интервью вы говорили, что в Петрозаводске вы играли зайчиков и белочек, и вам казалось, что карьере конец. Так и было?
— Да, я играла зайчиков и белочек в детских спектаклях. Режиссер Снежана Савельева тогда мне говорила: «Ты еще спасибо скажешь за эти роли». И это так, не у всех моих партнеров есть такой опыт. Я чувствую себя на сцене крепче и сильнее хотя бы потому, что обладаю опытом игры на сцене перед самой взыскательной аудиторией, я знаю теперь, как можно установить контакт с залом, у меня пройден хороший профессиональный тренаж. Я, в конце концов, могу сыграть роль! А тогда мне, конечно, было обидно: я окончила консерваторию, а мне «грибы» нужно играть. В каждом театре своя репертуарная политика. Артисты на нее не могут повлиять — нужно просто работать. Я реально думала, что вся моя жизнь будет связана с Музыкальным театром Карелии. Правда, мне очень хотелось петь оперу, я задыхалась, но постоянно себя осаживала. Что я видела до Собиновского фестиваля? В Петрозаводске я варилась в собственной кастрюльке, не совсем крепко стояла на ногах. Фестиваль прибавил мне сил и уверенности в себе. Потом меня пригласили в Пермь, и это было тоже испытанием, потому что я очень не люблю переездов. Думаю, что это был мой шанс.
Теодор Курентзис назвал Надежду Павлову прекрасной драматической актрисой и огнем. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин
— Вы за эти последние годы, принесшие вам славу, поменялись внутренне?
— Наверное, сейчас я как ремесленник уверена в том, что я делаю. Да, у меня есть опыт. Но сомнения в себе тоже есть. Я считаю, что это нормально и необходимо даже для развития. Ощущения славы у меня никакого нет.
— Звание много значит для вас?
— Это много значит для моих родителей. Я не скрываю, что мой сын растет с ними, они целиком и полностью предоставили мне возможность развиваться творчески. Это серьезная жертва, тяжелая для всех. И, конечно, им приятно, что их дочь получила признание. Мне тоже это приятно. А публика меня и так любит, без звания. И легче работать мне не стало — так же много нужно учить и много работать.
— Когда вы поете, то не помогаете себе телом. Это после «Травиаты», где статичность артистов была заявлена как прием, у вас такая тактика?
— Я поняла, что, раскачиваясь, я отнимаю у себя много энергии. Движения забирают часть выразительности голоса. Со временем я научилась пользоваться только голосом.
«Травиата»
— «Травиата» Уилсона вообще поменяла что-то в вас?
— Конечно, эта работа стала определенной ступенью в моей жизни. С такой командой суперпрофессионалов самого высокого класса я еще не работала. Команда международная, каждый до нюанса знает свои обязанности. Для нас это непривычно. В России все ж есть это: «Да ладно, потом успеем!» Там — нет. Все выверено, все вовремя, все точно, потому что все — деньги. Мы не такие. Мы можем задержаться на репетиции, они — нет. Еще понравилось, что режиссер не требовал, чтобы все составы сидели в зале и смотрели, как работают другие. Здесь каждый состав имел свое репетиционное время. И, конечно, я до этих пор не сталкивалась с такой авангардной режиссурой.
— Чему пришлось сопротивляться на репетициях?
— Это была не совсем привычная работа. Первое время я ничего не понимала, просто себе говорила: «Ничего не спрашивай, просто делай. Руки поворачивай, голову. Потом придет». Так оно и вышло. В какой-то момент вся эта статика заполнилась внутренними эмоциями — через голос, через глаза.
— Говорят, что этот спектакль сложно везти на гастроли, только свет нужно устанавливать не один день.
— Да, чтобы поставить свет, нужно 80 часов репетиций. Сначала работают статисты, потом выходим мы.
У Надежды Павловой все под контролем: и голос, и руки. Фото: Виталий Голубев
— Вы работаете с одним из самых интересных дирижеров. Каков вблизи Теодор Курентзис?
— Он необычный человек с колоссальной энергетикой. Когда он входит в помещение, у людей непроизвольно позвоночники вытягиваются в его сторону. Он обладает колоссальным воздействием на людей. Многие говорят, что у него черная энергетика.
— Что это такое?
— Я не могу объяснить. Как будто вас укутывают в черный бархат, такое ощущение. Он как будто всасывает вас, втягивает. Но чем дольше его знаешь, тем больше понимаешь, что многие вещи он делает нарочно для эффекта, потому что он — настоящий артист. В быту Теодор — мужчина, который любит, чтобы за ним ухаживали, вкусно кормили. Я это вижу на гастролях. Он устает, у него огромная нагрузка. А в работе он жесткий и тяжелый. На репетициях и слезы бывают. Давит. На репетициях вытащит всю твою душу. Но когда ты с ним выходишь на сцену — ты под защитой. Можно даже наизусть ничего не учить — он все тебе вложит, вынесет на своих руках и никогда не предаст. Это настоящее искусство, волшебство и магия. Даже сам себе поражаешься, на что ты способен. С ним не просто, но то, что взамен — бесценно.
