В Петрозаводск приезжал Иван Иванович Охлобыстин. Отец Иоанн Охлобыстин. Доктор Быков-Охлобыстин из «Интернов». Актер, режиссер и сценарист. Прежде священник — ныне миссионер. Ювелир. Владелец коллекций ружей и ножей. Друг Ефремова, Сукачева и автослесаря Егора. Креативный директор. Отец шестерых детей.
В Петрозаводск Охлобыстин привез программу «Книга тайн». На самом деле никакой программы не было. Встреча оказалась развернутой пресс-конференцией: публика задает вопросы, артист отвечает. Бонусами стали чтение одного стихотворения Охлобыстина «Вера моя — предсмертный вздох души» и некролога Гарику Сукачеву, написанного в подарок юбиляру.
Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов
Основной темой вечера стала ненавязчивая беседа о главном, то есть о вере. Если бы в зале были только подростки, то наверняка многие обратились бы в христианство сразу по выходе из концертного зала. О Боге и о вере Иван Охлобыстин рассказывает легко, с юмором даже.
Вот, например, история о том, как он впервые исповедовал прихожан.
Жутко громко
Моим наставником был отец Михаил, почтенный старец. Я после службы — это был канун Рождества, — уставший, подошел к нему: «Ну, как, отец Михаил?». А он мне: «Видно, что вы умеете слушать людей, это очень важно. Но я рекомендовал бы вам не хохотать так оглушительно и не повторять после каждой фразы: «Фу, какая гадость!»
В Петрозаводске Иван Охлобыстин провел целый день 12 сентября. Полгорода сделало с ним сэлфи на память. Увидеть популярного актера можно было в самых разных местах: от собора до спортзала, где наши мастера исторического боя проводили для него мастер-класс по сражению на клинках. Кто-то узнал Охлобыстина в гостинице, другие — на улице и в ресторане, где его, как он сам признался, отравили блинами.
Я приехал — это милость Божия
Меня благословил архиепископ Петрозаводский и Карельский Константин. Мы как приехали к вам, сразу отправились в Кафедральный собор. И повезло — попали на службу, которую проводил этот замечательный человек. Он врач и философ. Его исследования этики Бердяева, Соловьева, русской философии — лучшие. Но первая его работа была знаете о чем? О достоинствах белокочанной капусты! В городе ничего посмотреть особо не успели. Съездили на набережную, скушали блинок, которым я отравился, но это неважно — это мне за грехи прошлые.
Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов
Мы же религиозные фанатики!
Вчера был день усекновения головы Иоанна Предтечи. А в этот день нечего не едят, круглое не едят, поэтому я и попросил блины. В Петрозаводске возникла ситуация, к которой я уже привык: мы приходим в кафе и начинаем молиться. Раньше это каких-то трудов мне стоило, а сейчас нравится — хорошая традиция, величественная и осознанная. Официанты, конечно, таращат глаза, а потом переводят взгляд на интуристов. Те не понимают. Начинаешь объяснять, что у нас был праздник — нашему пророку голову отрубили. Странная история. Что эти русские только не празднуют…
Мы говорим на мертвом языке
Основу современному русскому языку дал язык церковнославянский, на котором совершаются божественные отправления. Это — мертвый язык, который в свое время образованные люди Кирилл и Мефодий скомпоновали из разных наречий. Мы — единственная нация, которая говорит на мертвом языке, близком к божественному. Нужно помнить, что переругиваясь с пьяным соседом по лестничной площадке, мы совершаем некое сакральное действо.
Почему церковь?
Я, когда познакомился со своей звонкой песенкой-супругой, понял, что она такой огонек, который меня когда-нибудь спалит. Или она сама сгорит в моем огоньке — газовой горелке. А хочется быть вместе долго. И я понял, что только церковь, только устоявшиеся традиции смогут нас удержать вместе. И вот нашему союзу уже 20 лет. Почему церковь? Потому что Бог ошибок не делает. Это самое рациональное объяснение, которое я могу дать по этой теме.
Секрет счастливой семейной жизни прост
Надо жениться и под разными предлогами — будь то выпивка или набожный разговор — склонять жену к рождению детей. Чтобы их было больше и больше. И потом, когда детей уже толпа, начинаешь сам шевелиться. Я всегда себя ставлю в такие положения, из которых можно выкрутиться только тогда, когда прилагаешь большие усилия. В этом состоит эволюция.
Человек не может жить для себя. Как только он начинает это делать, то перестает быть человеком. Он может говорить о духовности и о какой-то Музе, но все это бессмысленно, он ничего не приносит. Исключения бывают, но они только подтверждают правило.
Потасканный жизнью человек-россомаха
Так меня называют дети. Они говорят, что им иногда стыдно показывать меня женихам. Я честно ходил полгода в спортзал, но так и остался человеком-россомахой.
Я стригусь у миланского парикмахера Роберто
Зато я стригусь у Роберто. Когда мои великосветские друзья начинают обсуждать парикмахеров, я гордо говорю про Роберто. На самом деле, я случайно на него нарвался в первом попавшемся мне по пути салоне. Мне нужно было что-то изменить, чтобы перестать быть похожим на доктора Быкова. Милый человек Роберто. Я сказал ему, что хочу быть как Брэд Питт, но он-то что с этим поделает? Вообще я думал, что к 50 годам облысею и стану похож на профессора из «Назад в будущее», но у меня три волоса жидких как росло, так и растет. Поэтому мою прическу можно назвать «я у папы дурачок».
Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов
Всю жизнь я прожил, не выговаривая половины букв
Но знаете, говорят, тени создают объем. Если бы мы были совершенны, то ничем друг от друга не отличались бы.
Что я могу?
Я мог бы рассказать вам о фламандских художниках, о Хокинге или квантовой механике. Но не думаю, что эти разговоры облагородят наш вечер. Мог бы станцевать, но я не артист балета. Поэтому имеет смысл говорить за жизнь.
Нельзя стесняться быть серьезными
Многие не знают, чем можно гордиться в нашей стране, а другие преподносят какую-то ерунду, то, чем гордиться и нельзя. Поэтому я выступаю за то, чтобы человек периодически ставил перед собой серьезные вопросы. В чем, на мой взгляд, заключается русская национальная идея? В противодействии реализации великих национальных идей других народов. Как только на нашем горизонте появляется какой-нибудь фюрер, из российских болот начинают выходить некрасивые землистые люди — старухи, бабы, гундявые мужики. Но, если им нужно постоять за Россию, они тут же превращаются в красавцев — косая сажень в плечах. Выйдут, надают по мордасам фюреру, по мордасам наполеону и всем остальным по мордасам. А потом — раз и опять в болото. Может, останетесь на свету? Но нет — назад в болото. Пока фюрер не появится опять. Вот ждем-с. А то как детям в глаза смотреть? Вот дети спросят тебя:
— Папа, а что ты сделал вообще?
— Я, дети, поменял в нашей машине фильтр тонкой очистки.
А раньше: «Я, дети, Берлин брал!»
У богатых людей нет друзей, а бедным нечего жрать
Я думаю, что мы со всем справимся. Сколько денег нашли у этого полковника Захарченко? И не потратил, главное. Молодец. 300 миллионов евро! Уверен, что он через год выйдет и еще с Васильевой клип запишет.
Счастье не в деньгах. Моя теща говорит: «Пережили бедность, переживем и благополучие». Деньги всем нужны, конечно. Но дети не должны идти учиться ради того, чтобы потом зарабатывать большие деньги. Они должны учиться по Конфуцию, чтобы в будущем получать вознаграждение от той профессии, которой хотели бы заниматься.
Счастье для меня состоит из двух вещей — обретения профессиональной принадлежности и своей второй половины. Для меня счастье — моя семья. И друзья, которые со стороны, может, выглядят диковато, но каждый из них — шедевр.
Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов
У меня друг есть — Михаил Олегович Ефремов
Всю жизнь его знаю. Один из лучших людей в моей жизни — добрейший, преданный. Он либерал. А я — консерватор. Я Ефремова не одобряю, не согласен с ним, но он — крестный моей дочки Анфисы. И, если нужно будет отстреливаться от толпы, то я буду это делать с одного с Ефремовым балкона. У нас в стране многие вещи гармонично уживаются между собой. Однажды я крестил ребенка, на обряд к которому пришли и отец, и крестный отец. Один из них был преступником в бегах, который специально приехал на один день из-за границы, а другой — тем человеком, который отвечал за его поимку. Ради ребенка на некоторое время им пришлось примириться.
В детстве я хотел стать волшебником
Я хотел быть как Янковский из «Обыкновенного чуда». Конечно, у меня была бы любимая. Потом я устал бы от своей элегантности, заморочился и стал что-то делать для людей. В 8 классе я окончательно понял, что волшебником быть нельзя, и выбрал самую близкую к этому профессию — режиссера. Я снял полнометражное кино, поработал с прекрасными людьми старой школы, посмотрел на них и понял, что нет такой темы в кино, ради которой я был бы готов получить инсульт.
Любимые произведения русской классики
А Стругацкие попадают в это определение? Наверное, да. Тогда любимое — «Понедельник начинается в субботу». Вообще я многих авторов знаю и люблю, но на необитаемый остров взял бы Маркеса. Я вообще считаю, что классику не надо делить по национальному признаку. Мне нравится и Булгаков, и Гюнтер Грасс, и Маркес, и Дюма, причем отец, — сына не люблю. (Так же и с Бахом — только одного люблю из династии).
Из современной литературы могу порекомендовать прекрасный роман Евгения Водолазкина «Лавр». Хорошо пишет Михаил Елизаров. Вячеслав Иванов молодец тоже. Хороший писатель Владимир Шаров — серьезный, на погружение. Его второй роман называется «Возвращение из Египта». А Виктор Пелевин, по-моему, уж очень хочет стать популярным, поэтому торопится. Мне кажется, что он на этом чуть-чуть себя теряет. Борис Акунин? Мне очень нравились книги про Фандорина, но потом, наверное, его уже жена заставляла писать, поскольку окупаемо. А учебник Акунина по русской истории нужно сжигать, честно говоря. Ширпотреб. Не дай Бог, попадется в руки тем, кто не знает настоящей истории.
Иван Охлобыстин в Петрозаводске. Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов
Иван Охлобыстин в Петрозаводске. Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов
Снова в священники?
Это моя мечта. В свое время я написал прошение к патриарху, чтобы он временно снял с меня сан. Я боялся, что общественное мнение, растиражированное в соцсетях, будет таково, что меня просто лишат сана за то, что я не совершал. И мы договорились с патриархом, что я вернусь в церковь, когда закончу сниматься в кино, когда люди забудут сериалы, где я снимался. Чтобы люди приходили в храм и видели там батюшку, а не доктора из «Интернов». Я очень этого хочу. И жена моя тоже хочет.
Как стать успешным?
Моя известность — абсолютная случайность. Каждый мог бы стоять на моем месте, но так сошлось. Нужно просто много работать и идти вперед. Тупо работа. А так-то я нелепый.
