Юлия Ахмедова первой из российских женщин-комиков сделала сольный концерт и отправилась с ним в тур. Концерт называется «Нет харрасменту» - и в нем достается и депутату Леониду Слуцкому, и бывшему президенту США Биллу Клинтону. Обоим посчастливилось попасть в харрасмент-гейт до того, как общество оказалось готово на это правильно отреагировать.
предоставлено организаторами концерта в Петербурге
О том, когда в России изменится отношение к приставаниям и домогательствам, почему толпы молодежи бросились делать стендап и что им там светит, кого из стендап-комиков надо считать классиками и знать, Юлия Ахмедова рассказала в интервью «Фонтанке».
- Женщине сложнее работать с залом и смешить его, чем мужчине? Вообще верны ли стереотипы о женском юморе?
– В Петербурге у меня был солд-аут, две тысячи человек купили билет на мой концерт. Значит, они знали, куда идут и как минимум положительно относятся к моему творчеству. Вряд ли у аудитории есть стереотипы по поводу женского юмора. Сначала я играла в КВН, где говорили, что женские команды не смешные. Потом я начала выступать в стендапе, где говорили, что женский юмор не смешной. Я ровно к этому отношусь и делаю то, что мне нравится. В последнее время я перестала обращать внимание на то, что вокруг говорят — это очень субъективные.
- Кстати, как вам удалось добиться того, что концерт до сих пор не утек в сеть целиком или кусками, снятый тайком на смартфон? Защита авторских прав — серьезная проблема для российского комика?
– Во-первых, стендаперы пока не настолько супер-звезды, чтобы кому-то было интересно заниматься воровством. Конечно, есть опасения, что что-то до эфира попадет в сеть. Но у нас есть служба, которая занимается чисткой и удалением таких вещей. А что касается воровства материала после того, как он вышел в эфир, это меня мало волнует, потому что мы не возим на концерт то, что уже показали по телевизору. Коллеги шутки не воруют, я о таком вообще не слышала.
- Слуцкий-гейт закончился ничем. Почему у нас не вышло прецедента федерального уровня и его не удалили отовсюду, как Кевина Спейси? Тот же комик Луи Си Кей в результате харрасмент-скандала «побывал в аду» и потерял 35 миллионов долларов.
– Мы как общество пока не готовы к тому, чтобы правильно воспринять историю о харрасменте и правильно на нее отреагировать — и я говорю об этом в своем концерте. И Америка тоже не сразу была готова. Видимо, поэтому об историях, которые имели место пятнадцать-двадцать лет назад, заявляют только сегодня. Двадцать лет назад была история с Моникой Левински, которая потеряла все. А Билл Клинтон остался президентом США. Было разбирательство, и он остался президентом. Мало того, от него даже жена не ушла. А Моника Левински подвергалась настоящей травле и лишилась всего в своей жизни. Прошло 20 лет. Если бы сейчас случилась эта история, то Моника Левински была бы жертвой, а не человеком, на которого спустили всех собак. У нас к этому тоже придет. И гораздо быстрее, потому что есть американский опыт и движение #MeToo. История со Слуцким для меня большое недоразумение, я не могу сказать, почему это произошло. Я не хочу говорить банальные слова о патриархальном обществе. Но комментарии, которые я видела к этой истории, остаются на уровне «раздули из ерунды скандал».
- А вы сталкивались с харрасментом?
– У меня был случай немного юмористический, о нем я рассказываю на концерте. Подробностей не будет — обойдемся без спойлеров.
Фото: предоставлено организаторами концерта в Петербурге
- Вы часто в своих выступлениях рассказываете о своей депрессии. Насколько это недооцененная тема в нашей стране? Ведь в массе своей люди вообще не относятся к депрессии как к заболеванию и просто не замечают это заболевание у себя.
');
googletag.cmd.push(function() { googletag.display('div-gpt-ad-inline-' + ajur.ads.inreadContainerID); });
ajur.ads.inreadContainerID++;
}) (window);
– Да, так и есть. В концерте тоже есть большая часть, посвященная депрессии. Мне хочется, чтобы люди начали внимательнее относиться к депрессии — и своей, и своих коллег. Но сейчас становится модным ходить к психологу, как когда-то — быть вегетарианцем. И мы стали более открыты для этой темы. В моем случае депрессия — это болезнь, которую диагностировали врачи. Я много лет занимаюсь ее лечением. Какие-то формы депрессии, связанные с посттравматическими расстройствами, можно вылечить. Клиническую депрессию, к сожалению, скорее всего вылечить не получится.
- Почему сейчас все внезапно захотели быть стендаперами? Народу кажется, что это легкий хлеб? Кстати, правда ли, что стендаперы «очень много зарабатывают»?
– Мне кажется, это просто модно. В какой-то момент стало модно быть блогером. А теперь — стендап-комиком. Всем кажется, что это легче, чем есть на самом деле. Стэндап — тяжелый жанр. А чтобы начать этим зарабатывать, надо пройти очень долгий путь.
- Почему в США, например, стендаперы становятся звездами и в каком-то смысле лидерами мнений, а в России это направление развивается уже не меньше десяти лет, но остается «нишевым»? Что не так с нашей почвой?
– Просто у нас это только зарождающийся жанр. У нас еще не выросли супер-звезды. Нашему проекту в этом году будет семь лет. Вот сейчас пришло много молодых комиков, наверное, кто-то из них станет звездой первой величины.
- Можно ли сказать, что, например, Жванецкий — дедушка русского стендапа? Или все-таки Луи Си Кей?
– Жванецкий, конечно.
