Городской суд Петербурга ожидаемо запретил «Народную социальную инициативу» Дмитрия «Шульца» Боброва. Несмотря на то, что организатор запрещаемой организации отбивался цитатами из Путина, высших чинов Чечни и энциклопедистов Ожегова и Ефремова.
В полдень 16 сентября у городского суда на Бассейной улице дежурили несколько полицейских машин, а для заседания по заявлению прокуратуры Петербурга о признании экстремистской НСИ Дмитрий Боброва выделили один из самых больших на пятом этаже залов. Но ожидаемого наплыва бритоголовых не наблюдалось. Шульц в клетчатой рубашке и штанах цвета хаки с папками под мышкой и в компании соратника Боровикова и Воеводина — Алексея Максимова по прозвищу «Муха» в черных очках (которые они ни разу за заседание не снял) уверенно вошел в зал.
Городскую прокуратуру на заседании представляла пара сотрудников. Бобров решил обойтись без адвоката, хотя судья на предварительном заседании настоятельно ему рекомендовала юридическую поддержку.
Надзорное ведомство не разочаровало пятерых пришедших журналистов, и за 15 минут с листа зачитала свое заявление. НСИ — запретить, тем более, что есть прецедент: в 2011 году городской суд Череповца уже признал экстремистской подразделение организации. Нашли в прокуратуре и привязку к Петербургу. Один из 25 фигурантов дела о нападениях на мигрантов, которые начались после «Русского марша» 4 ноября 2013 года, рассказал следователю (а надзирающий прокурор прочел), что идеями агрессивного национализма проникся после речи Боброва на марше.
Все обвинения в адрес своего детища Шульц слушал с равнодушным лицом. Волнение выдавали пальцы, которые теребили стопку листов, лежащую перед ним. Если бы присутствующие знали, что это за стопка, многие, думается, ушли бы сразу после речи прокуроров. Эта была двух с половиной часовая отповедь главы НСИ, в которой он построчно оспаривал заявление надзорного органа.
Дмитрия Боброва не зря считают самым неглупым петербургским националистом Петербурга: пока его бывшие товарищи из СИЗО строчили кляузы во все инстанции, он, как говорят, перечитывал тюремную библиотеку.
Монотонное оправдание деятельности НСИ перемежалось цитатами из статьи президента Путина о русском народе в «Независимой газете», энциклопедическими статьями как минимум из четырех словарей, а также воспоминаниями об инициативе чеченских чиновников о признании русских странообразующим народом. Выступая, Бобров был сама толерантность: и не расист он, мол, а расиалист (так как считает, что белую расу губит алкоголь и наркотики, а не другие жители планеты), и русские для него – все 180 коренных народов РФ, и мигранты приемлемы, если они здесь на законных основаниях. На вопрос прокурора «Почему тогда такой приоритет белой расе?», Шульц уже не по бумажке отрезал : «Не черный я. К сожалению».
Через час таких признаний зазевал один из прокуроров. Через полтора — секретарь суда. Через два — журналисты начали играть в крестики-нолики. А Дмитрий Бобров все читал и читал. Слушала его только судья. Не перебивая. Казалось, что она лояльно настроена с бритоголовому общественнику. Но быстрее журналистов, передавших новость, она постановила — НСИ — запретить.
Бобров выходил из зала в заметно расстроенных чувствах, но пытался хорохориться: «Мне, как главе запрещенной организации теперь нельзя ничего создавать. Но ведь я могу быть лидером, а в партии не состоять. Есть у нас прецеденты». Ухмыльнулся и ушел.
P.S. Дмитрий Бобров известен как Шульц с начала 2000 годов. Тогда он создал одноименную группировку «Шульц-88» и был приговорен к шести годам колонии. После освобождения Бобров отошел от насильственных действий, сделав акцент на идеологической работе. 11 июня этого года в отношении него ГСУ возбудило дело по привычной статье 282 (Возбуждение ненависти или вражды по признакам расы) УК РФ. Поводом послужила программная статья Боброва «Расовая доктрина НСИ».
Татьяна Востроилова, «Фонтанка.ру»
