"Иов" — пьеса режиссера Льва Шехтмана по одноименному роману Йозефа Рота 1930 года — выдается театром за драму. "Забыть Герострата!" — самостоятельная режиссерская работа актера Владимира Маслакова и его коллег по одной из самых востребованных пьес Григория Горина 1970-х — выглядит как фарс, но в афише напечатано: трагикомедия.В действительно драматической истории еврейской семьи идет отсыл к герою книги Иова, образцу веры и терпения. Роман Рота выступает тут как аналог библейского рассказа на основе правдивого повествования о тяжкой доле евреев Восточной Европы во времена первой мировой войны, об их поисках веры и справедливости.В спектакле наличествует непременный для драмы конфликт человека с обществом, но на поверку вышла трагедия: режиссер ставит личность Менделя Зингера (Валерий Кухарешин) в условия борьбы с судьбой. Правда, тот в спектакле не гибнет, как подобает всякому подлинному трагическому герою. А зритель от представленных его вниманию коллизий не очищается духовно, а лишь наблюдает за происходящим, не понимая, увы, почти ничего ни в конкретных людях, о которых идет речь, ни в судьбах еврейского народа вообще.Подобная несуразица случилась на этой сцене и с поджигателем храмов Геростратом. Немыслимо, но остроумный, выверенный горинский текст совершенно теряется за хриплым рычанием и фарсовыми выкрутасами актеров. У Герострата (Владимир Маслаков) происходят чуть ли не наркотические ломки, он зачем-то все время ползает и что-то непрестанно жует. Клементина (Екатерина Дронова) фальшива с первых же минут. Один Петр Журавлев в роли Клеона пытается выглядеть сообразно материалу. Зритель лишь изредка выдает смеховую реакцию: не на игру — на реплики (если умудряется уловить их смысл).Дух развлекательного телешоу, поселившийся в прошлом сезоне в театре Спивака, оказывается живуч, и последняя премьера выглядит удручающе "смехопанорамно". Та часть публики, что в силу своего возраста и культурного багажа помнит замечательный одноименный спектакль, шедший в Театре им. В. Ф. Комиссаржевской тридцать лет назад, в Молодежном театре на "Герострате" сегодня откровенно страдает. Ведь то, что актеры своими "домашними заготовками" сделали с пьесой, выглядит даже не карикатурой, а откровенным и бессмысленным издевательством. В результате можно подумать, что "автор слабоват", а "театр глуповат".Вот следствие непростительного обращения с горинским текстом, и повинны в этом, безусловно, актеры, расшалившиеся без присмотра и уверенной режиссерской руки. А лепта Семена Спивака, обозначенного художественным руководителем постановки, остается загадкой. Возможно, он элементарно развел мизансцены, решил, как, когда, из какой кулисы и какой походкой актерам выходить, а главное — родил свой "Бронепоезд 14-69": прием из легендарного спектакля МХАТа конца 20-х годов прошлого века с эффектным "прибытием поезда" под парами и с характерным шипением. В данном случае это движущаяся стена, периодически превращающая сценическое пространство в тюрьму.В "Иове" тоже ездит по рельсам конструкция в форме египетской пирамиды (это потому, что Моисей 40 лет водил евреев по пустыне, не иначе). В середине первого действия, когда эта штука добирается до середины сцены, смекаешь: вот доползет она до кулисы и будет наконец антракт. Соответственно, в действии втором ждешь финала по той же логике, и сильно хочется выйти и пирамидку подтолкнуть — так все затянуто.Но это бы еще ладно. А вот к чему в "Герострате" "приплести" истинно чеховские костюмы с легким напылением блесток шоу-бизнеса, которые по воле художника Михаила Воробейчика носят персонажи древнегреческого мифа? Как понять, чего ради вымаран из списка действующих лиц Человек театра: в процессе репетиций он вдруг показался лишним? В результате некоторые его реплики исчезли вовсе, иные же странным образом распределены между основными персонажами.Утраченного Человека театра особенно жаль: у Горина он имел большое значение, ибо намекал на вездесущие и всемогущие в Советском Союзе худсоветы. Они, конечно, приносили много вреда в своем стремлении причесать все спектакли подряд под одну идеологическую гребенку, но и польза от них была, как теперь выясняется, значительная. Ведь в состав худсоветов входили люди не только случайные (далекие от искусства члены партии и политработники), но и профессиональные (многие умные и талантливые режиссеры и театральные деятели), поэтому их замечания и рекомендации часто шли не во вред, а, наоборот, на пользу постановкам... Кстати, "забракованный" Человек театра был, говорят, как раз одет в тунику и сандалии. Останься он в спектакле, контрастировал бы с другими, осовремененными, и в этом была бы определенная тонкость вместо нелепости.В "Иове", кажется, прекрасно чувствует себя на сцене только Некто во фраке. Последняя роль в списке действующих лиц, человек, промолчавший весь спектакль. Но молчит он красноречивее всех, словно дает оценку (нелестную, между прочим) происходящему гримасками. Этот пузатый бородач-бомж бродит и швыряет в лицо актерам искусственный снег, разбрасывает пожухлые листья да меланхолично подметает скомканные газеты. Зато ему в отличие от остальных хотя бы не стыдно. Он счастливо отстранен от перипетий сюжета и крутых постановочных наворотов. Фактически Некто во фраке в "Иове" выполняет задачу Человека театра в "Герострате": это Совесть.В спектакле Шехтмана исполнители явно растеряны: играть им почти нечего. Но жальче всех Валерия Кухарешина. Ведь он, как мало кто другой, способен сыграть не только изгоя, но и всю Библию, и всю скорбь еврейского народа одними только глазами. И был бы "Иов" в Молодежном театре столь же хорош, как хороша была "Поминальная молитва" с Евгением Леоновым в московском Ленкоме, если бы вместо попытки тиражирования "еврейской темы" дали хорошему артисту Кухарешину поработать крупными планами, штрихами, шепотом.А в упражнениях Маслакова и компании списать все ляпы на режиссера уже не получается: тут ребята, повторюсь, своими руками себе же и навредили. Так что Герострата лучше все-таки забыть.
