С тех самых пор, как музыкант после триумфальной победы на конкурсе Чайковского переехал в Лондон (не путать с тезкой!), прошло почти 20 лет, и последние годы всемирно известного пианиста, к удовольствию его соотечественников, все чаще можно услышать на гастролях в России.
Березовский — неординарная фигура в мире музыки. При его очевидном техническом мастерстве нельзя назвать его виртуозом, как, например, Евгения Кисина или Дениса Мацуева, чьи концерты — это всегда виртуозное шоу, изобилующие спецэффектами на рояле. Но и обделить музыканта этим несколько выхолощенным эпитетом тоже невозможно. Достаточно услышать коронный номер — первый этюд Шопена, исполненный на бис, где в будоражащем темпе слышна каждая нота. В такие моменты понимаешь, почему его коллеги-пианисты говорят: "У меня двадцать пальцев, а у Бори — 88" (столько же клавиш вмещает в себя рояльная клавиатура).Сначала показалось, что Березовскому будет трудно овладеть таким масштабным залом, каким является наш Большой. Даже когда он играет пять концертов Бетховена за один вечер (что тоже доступно немногим), его исполнение аристократично и утонченно. Пожалуй, такого по-моцартовски легкого и воздушного Бетховена, каким представил его Березовский, исполнив сонату "Аврора", трудно себе вообразить. Порой это внушало сомнения — уж слишком прозрачно звучали кульминации, чересчур легковесные пассажи. Было ощущение, что пианист разыгрывается, периодически цепляя не те ноты — в пределах так называемой санитарной нормы, но придраться можно было. Публика тоже вела себя неидеально — классически роняла номерки, хлопала между сонатными частями.Но концерт шел по нарастающей. Уже в шумановском цикле "Танцы Давидсбюндлеров" изысканность туше была как нельзя более кстати. Лирика и некоторая отстраненность — таковы миниатюры Шумана в исполнении Березовского.Второе отделение ждали с нетерпением. В программе была заявлена эпохальная соната Листа си минор, одно из самых философских и глубоких произведений композитора, в основе драматургии которого лежит "Фауст" Гете. Здесь пианист продемонстрировал все свои достоинства — и "88 пальцев", и глубину и эмоциональность, и наконец-то истинный концертный, а не студийный масштаб.Последние басовые ноты создали в зале такое напряжение, что посчастливилось услышать драгоценную, "звучащую" тишину, когда зал не в состоянии аплодировать сразу после окончания пьесы.Завершив концерт несколькими вальсами и блестящим этюдом Шопена (правда, уже под аккомпанемент мобильных телефонов, ернически попадающих в тональность), Борис Березовский учтиво принимал поздравления, давал автографы и даже позировал для фото. С удовольствием опирался на желающих запечатлеть себя с мировой звездой музыкального мира, изящно шутил: мол, после сонаты Листа постоять с чужой помощью — самое то. А со сцены уходил так легко и непринужденно, как успешный европейский дипломат с приема английской королевы.
