За Жанной д’Арк еще при жизни закрепился иконический образ воинственной девы-спасительницы, в руках которой была судьба всей Франции. За более чем пять столетий он обрастал новыми деталями, теряя черты исторического лица и становясь мифическим или даже мистифицированным персонажем, который давно не принадлежит самому себе.
Автор: А. Онеггер
Театр-постановщик: Пермский академический театр оперы и балета
Актеры: Одри Бонне, Дени Лаван
Режиссёр: Теодор Курентзис
За Жанной д’Арк еще при жизни закрепился иконический образ воинственной девы-спасительницы, в руках которой была судьба всей Франции. За более чем пять столетий он обрастал новыми деталями, теряя черты исторического лица и становясь мифическим или даже мистифицированным персонажем, который давно не принадлежит самому себе.
В конце 1930-х Жанна д’Арк победоносно ворвалась на французскую сцену — в исполнении Иды Рубинштейн, знаменитой Клеопатры и Зобеиды из дягилевской антрепризы и собственно заказчицы драматической оратории Онеггера на ритмизированную прозу Клоделя. Страсти «Жанны д’Арк на костре» представали как смена одиннадцати эпизодов-флэшбеков, уводящих зрителя в детство героини, и были «духовной броней» для французов, оккупированных фашистами.
Новая постановка Ромео Кастеллуччи и Теодора Курентзиса объединяет элементы перформанса, арта и постдраматического театра. Лишая своего персонажа родового имени, «Кастеллуччи не предлагает новую истину о Жанне. Он предлагает возможность посмотреть на то, что стоит за ней, национальной героиней, а также за героями войн, мигрантами, жертвами Холокоста, шахтерами и всеми другими образами, которыми мы жонглируем для своих целей» . Несмотря на всю кинематографичность текста Клоделя, режиссер легко уходит от привычных нам визуализаций. В Жанне-Одри Бонне нет, например, ни капли бергмановской воительницы с открытым забралом или мученичества Фальконетти, и оттого обнаженность актрисы снимает череду интерпретаций и обезоруживает зрителя.
Исполняется на французском языке с русскими титрами
