Нынешний вице-президент столичного «Торпедо» Борис Петрович Игнатьев известен нижегородцам в основном в качестве тренера футбольных клубов российской премьер-лиги, а также наставника юношеской, олимпийской и первой сборных России. Будучи уже тренером, он застал таких мастодонтов своей профессии, как Бесков, Лобановский, Качалин, Симонян, Романцев, несколько лет плодотворно работал в связке с Юрием Семиным. Но далеко не все […]
Нынешний вице-президент столичного «Торпедо» Борис Петрович Игнатьев известен нижегородцам в основном в качестве тренера футбольных клубов российской премьер-лиги, а также наставника юношеской, олимпийской и первой сборных России. Будучи уже тренером, он застал таких мастодонтов своей профессии, как Бесков, Лобановский, Качалин, Симонян, Романцев, несколько лет плодотворно работал в связке с Юрием Семиным. Но далеко не все в Нижнем Новгороде знают, что Борис Игнатьев имеет самое прямое отношение к горьковскому футболу, а с 1963 по 1967 годы играл за «Волгу».
5 декабря Игнатьеву исполнилось 75 лет. Договорились встретиться в Лужниках на поле №6. Думал, тренируется «Торпедо», оказалось, сам Борис Петрович. «Клуб у нас, два раза в неделю играем. Тукманов Саша, Володя Пильгуй, люди из правительства Москвы. Полтора часа, потом банька».
СГУЩЕНКА ОТ НЕМЦА
– Как дела в «Торпедо»?
– Нет денег, спонсора. Так, дают по мелочевке. Все это как-то по-любительски, не достойно «Торпедо». Футбол – это радость, а тут просто нет эмоций. Тут негатив, там негатив.
– Давайте о прошлом. Вы родились в 1940-м, войну помните?
– Я был в Горьком. Туда эвакуировали авиационный завод, где работал отец. В Москву вернулись в 1945-м. День Победы помню. Мне пять лет было. Столько радости и слез! Я думал: «Почему плачут? Ведь победили!» Помню, как немецкие пленные строили Москву, и один из них подарил мне шоколадку и банку сгущенки. Я был такой счастливый! Только не знали с братом, как открыть банку. Продырявили и сосали оттуда. Первый раз в жизни такие сладости.
– Это при папе секретаре парткома?
– Изобилия не было. Жили в коммуналке без ванной. Рукомойник один – занимали очередь. Квартиру получили только в 1956-м.
– Вы жили на Неглинной, а там сплошной асфальт, где в футбол играть?
– Около Сандуновских бань был пятачок. Где можно, там и играли. Двор на двор, улица на улицу. По тому, как играешь в футбол, так к тебе и относились. Оберегали, что-то даже запрещали. Допустим, садятся выпивать, а тебе: «Не пей! Ты у нас самый сильный, а мы должны обыграть дом номер четыре».
– Вы единственный ребенок семье?
– У меня было два брата. Один моложе на полтора года, другой совсем маленький. Его вместе с мамой убило молнией. В августе 1947-го шли с купальни по полю. Мама держала брата на закорках, у него в руках был солдатский котелок с рыбками. Пошел дождь, ударила молния, оба погибли. Долго жили – я, брат, отец, потом он женился, появилась мачеха.
– У брата как судьба сложилась?
– Играл, как и я, в молодежном «Спартаке» на Ширяевке. Потом уехал в команду Череповца. Умница, выучил французский, окончил институт, писал о спорте. Был главным редактором газеты «Север», директором студии телевидения. Недавно умер…
– Почему Ширяевка? Далеко же от Неглинной.
– Я очень любил «Спартак». Туда многие стремились. Помню отбор (мне было лет десять). Никаких тестов, просто играли, а Владимир Степанов, Исаков, Игумнов, Рязанцев просматривали. Но я уже все умел, улица научила. Тренеры были чудесные люди, большие мастера, но не могу сказать, что скрупулезно обучали, ставили удар.
Мне выдали форму, но без майки, только трусы и гетры. Так переживал! Зато какие гетры были! Красные! В метро специально их высовывал из сетки и шел через весь вагон. Казалось, все на меня смотрят: вот этот парень из «Спартака»!
– Мяч был свой?
– Отец на день рождения подарил, со шнуровкой, ниппелем. От меня зависела жизнь двора. Иногда нарочно не торопился с тренировок домой, получал удовольствие от того, что меня все ждут. Как приду, все ко мне: «Дай мяч, поиграем!»
– Почему ушли из «Спартака»?
– В школе разладилось, отец ругался: «Далеко ездишь, выбери команду поближе». Поиграл в ФШМ, потом перешел в клуб при заводе «Красный пролетарий». Там такие мастера бегали! Анатолий Исаев, Миша Огоньков.
– Позиция?
– Полузащитник. Тогда по системе «дубль Вэ» играли: три защитника, два полузащитника и пять нападающих.
– Вы как-то сказали, что футболистом были слабеньким.
– Силенок не хватало, техникой брал. У меня столько финтов было! Сам придумывал, подсматривал у других. Очень нравился Слава Амбарцумян, как он ловко все делал! В ФШМ вместе играли.
«ФУТБОЛ – ЭТО НЕ ПРОФЕССИЯ»
– Как в дубль «Динамо» попали?
– Сначала был дубль «Спартака». Исаев предложил: «Дубль едет под Донецк, там четыре игры, давай!» А потом кто-то порекомендовал меня в «Динамо» Блинкову. С ними тренировался, поехали в Ташкент на игру, в том матче за дубль Жора Рябов играл, Игорь Численко, Лев Иваныч Яшин – после травмы. И я в середине второго тайма порвал мышцу. Так переживал, что подвел всех – на тренировки ходить перестал. Тут приятели говорят: «Поедем в Ижевск, деньги зарабатывать!» И я отправился в команду класса «Б» «Зенит». Но дело даже не в деньгах, на другой уровень надо было выходить.
– А как отец ко всему этому относился?
– Были ссоры. Он: «Надо работать, учиться, приносить пользу! А после работы можешь играть! Футбол – это же не профессия!»
– Из Ижевска перебрались в горьковскую «Ракету».
– В Сормове делали подводные лодки и «Ракеты», корабли на крыльях. А в области четыре команды в классе «Б» («Ракета»; «Торпедо» Горький; «Химик» Дзержинск и «Торпедо» Павлово – авт.), и на следующий год из них сделали одну – «Волгу» – она выиграла первую лигу и вышла в высшую. Директор завода Юрьев постоянно присутствовал, и на тренировках, и в команде. Увязывал результаты с производительностью труда завода: «Если вы выигрываете…»
– Вышли в высшую лигу – праздник в городе?
– Много подарков было. От профсоюзов, городской администрации, обкома партии. Когда на следующий год вылетели, директор премиальных дал больше, чем получили за выход в высшую лигу. Сказал: «Это должно вас стимулировать на то, чтобы остаться в команде. Надо вернуться в высшую лигу». Но все равно полкоманды разбежалось.
– На поле вы техничный, мягкий. Не мешало, что мало жесткости?
– В команде нужен симбиоз из разных игроков. Есть Дзюба, а есть Широков. Кому-то Роман нравится, кому-то нет, но без него командную игру не поставить. Я был необходим команде. Семь лет играл в Горьком!
– И, играя там, поступили в ВШТ…
– В моей группе учились Лев Иваныч Яшин, Валентин Иванов, Виктор Царев, Владимир Кесарев. Потом продолжал играть, но думал, где бы команду найти и начать тренировать. Мой же старый тренер взял помощником в «Торпедо» (Владимир). Я еще игроком тренировки записывал. Были упражнения, над которыми сейчас смеюсь. Такая нелепость, а тогда казались полезными.
– После Владимира крутой вираж – юношеский футбол.
– Семен Андреев предложил – сейчас почетный президент мини-футбола: «Хотим изменить подход к юношескому футболу, выстроить вертикаль сборных». Собрали группу специалистов, и я туда попал. По-новому выстроили школы – специализированные, с продленным днем обучения, интернаты спортивного профиля. Девятнадцать лет проработал! Сначала помощником у Мосягина. Договорились так – я набираю команду, играем, а как подходят официальные матчи, главным тренером становится Мосягин. Потом он ушел, я занял его место.
МЫ НЕ РАСТИМ
ПРОФЕССИОНАЛОВ
– Вы говорили, что самыми талантливыми у вас были Саленко и Кирьяков.
– Талантов было много! А Володя Татарчук, Вальдас Иванаускас, Гела Кеташвили? Был такой полузащитник из Днепропетровска Художилов. Очень одаренный, но во взрослом футболе все пошло наперекосяк. Уж больно веселый в житейском смысле. Запомнился Михалькевич из ФШМ, играл вместе с Хидиятуллиным и Валерой Глушаковым, но тоже не пошло. Школы тогда работали эффективнее, чем сейчас. Вот юношеская сборная выиграла Евро, и где они? Ну, хорошо, пусть не в «Спартаке», но где-то в Калуге могли бы играть.
– Может, раньше ребята были крепче физически?
– Не уверен. Помню команду 1970 года рождения, первый сбор в Новогорске, сколько они ели! На творог со сметаной по несколько заходов делали. А дали яйцо с красной икрой, не стали есть, не знали, что это такое. Один съел, а у него аллергия, физиономия раздулась.
Сейчас ребята аккуратисты, все знают, питание хорошее. Думаю, дело в психологии, в характере. Мы не растим профессионалов. Вот в Большом театре работают с детьми – много, долго, нудно, но им вдалбливают, ради чего все это. А в футболе мы все в каком-то щадящем режиме…
– Вы были знакомы и с Лобановским, и с Бесковым. Разные школы?
– Да, у Лобановского игра выстраивалась глобально: этот игрок бежит сюда, этот – туда. А у Бескова все построено на нюансах, футболисты четко знали, что делать в той или иной ситуации.
– Какой подход сейчас побеждает?
– Сейчас лучшие команды – «Барселона», «Бавария» – играют по Бескову, те же кружева. Хотя «Бавария» порой напоминает и команды Лобановского.
– Казалось бы, есть школа «Барселоны», все расписано, работай по этой методике. Почему не всем удается?
– Такому футболу должен учить тот, кто сам впитал его с молоком матери, знает во всех нюансах, а не по учебнику. Вот в Киеве большинство тренеров работают по конспектам Лобановского. 14 ноября Валерий Васильевич делал это, 15-го – то. Ты можешь получить эти конспекты. Но главное, преподают ученики Лобановского, игроки киевского «Динамо»…
РОМАНЦЕВУ ОТБИЛИ
ЖЕЛАНИЕ РАБОТАТЬ
– После юношеского этапа вас занесло в Эмираты.
– Там вся работа ночью, после девяти вечера, когда солнце заходит. Поля – идеальные, индусы за ними следили. Другое дело, игроки не очень профессионально относились к футболу. Некоторые еще где-то работали. Казалось, какие-то они ленивые. Многое у меня не получалось. Потом решил: поеду по стране, посмотрю, как в других клубах. А там знакомые тренеры, говорят: «Ты сюда приехал тренировать или зарабатывать? Тренировать будешь в СССР, а здесь живи спокойно».
– У вас был еще Ирак, тоже интересный вариант.
– Поехали хорошей компанией, Миша Фоменко с Юрой Морозовым работали с главной сборной, я – с олимпийской. Общался с сыном Хусейна Удеем. Он был председателем олимпийского комитета. Вызвал меня: «Что нам делать с командой?» Я начал рассказывать, он перебил: «Дам тебе игроков». Но нужно ведь не старше определенного возраста. Он: «Не твоя забота». Написали возраст игрокам, оказалось, многие «липачи». Но футбол мне там нравился, игроки по менталитету ближе к нашим. Жаль, начались военные события…
– Бомбежки?
– Да, застал. Ребят начали призывать в армию, приходили на тренировку с автоматами. Даже мне дали пострелять, в бетонное ограждение. Потом объявили: «Надо уезжать». Фронт приближался. Очень тяжело уезжали. У нас отобрали половину того, что заработали.
– Вы поработали со многими тренерами…
– В сборной России с Садыриным, с Романцевым. С Олегом даже два раза. Талантливый человек. Хорошо мыслит, доходчиво объясняет. Но не пиарщик, скромный, много внутреннего достоинства.
– Почему сейчас не востребован?
– Был бы востребован, если бы сам захотел. Видимо, ему отбили все желание. Садырин был такой… человечный. Тоже талантливый, методист. Открытой души, но не простачок, у него не забалуешь. Очень понравилось, как с Семиным поработали в «Локомотиве», и в Киеве. В Киеве сильная организация хозяйства. Все пронизано идеями Лобановского. До сих пор: «А Лобановский так бы не сделал, Лобановский иначе сказал».
– В 1990-х работали и главным в сборной России. Почему ушли?
– Не было результата! Проиграли переходный матч с Италией. Колосков сказал: «Продолжай работать», я остался. Но, так понимаю, тренер национальной сборной должен устраивать большинство людей. А тут столько критики! Выиграли у Франции (они потом чемпионами мира стали) 1:0, не такая игра. Дома турок обыграли, то же самое. Искали только негатив. Я понял, что в эту кухню нужен другой человек. Пришел к Колоскову, он особо и не уговаривал.
– Вы сейчас вице-президент в «Торпедо». Что делаете?
– Больше представительские функции. Связь с РФС, заседания ПФЛ, ФНЛ. Но в душе я все-таки тренер. На тренировках присутствую, что-то говорю, но без права решающего голоса…
Дмитрий ТУМАНОВ, «ССФ»
