«Родник» – единственное муниципальное учреждение в Красноярске, которое предоставляет помощь и временный ночлег бездомным. Он работает с 1996 года.Здесь временно и на льготных бесплатных условиях могут проживать люди пожилого возраста, инвалиды и семьи, признанные нуждающимися в социальном обслуживании. Вдобавок специалисты центра могут оказывают содействие в восстановлении документов и поиске работы.
Бездомные начинают прибывать в центр к шести вечера. Там они сразу попадают в приемник, где проходят обработку, дезинфекцию, принимают душ. После бездомным дают пижаму и спальные принадлежности, так как человек должен остаться в центре на ночлег.
«У нас, в любом случае, просто попроситься на ужин невозможно, кормим ужином мы только если человек остается на ночь. В зимнее время мы предоставляем ночлег с шести часов вечера до семи утра, в летнее время – с семи вечера до семи утра. И с любым, кто приходит сюда и говорит, что ему негде ночевать, мы составляем акт. В нем постоялец объясняет, почему он оказался в таком положении, что нет варианта для ночлега. Только по результатам этого акта в честь оказания срочных социальных услуг он может здесь остаться», - рассказывает директор центра «Родник» Ольга Волченко.
Максимальный срок, в течение которого бездомный может приходить на ночлег - 90 ночей в год. Отделение ночного пребывания рассчитано на 33 человека. В морозы, которые держались в Красноярске почти две недели, в центре не было свободных мест.
«У нас отделение рассчитано на 33 койкоместа, то есть, если до этого было у нас 28, 27 человек, 26, то в морозы стабильно 33 человека. Если кто-то обращался сверх, у нас есть всякого рода благотворительные фонды, которые также предоставляют ночлег бездомным. Мы с ними связывались, и когда наше отделение было переполнено, отправляли людей туда. Но это были очень редкие случаи, обычно всем места хватало», - рассказывает Ольга Волченко.
После прохождения всех необходимых процедур бездомного кормят горячим ужином из трех блюд.
Кроме горячего ужина, постояльцам центра предлагаются настольные игры и свежая пресса.
В 10 часов в учреждении наступает отбой.
50% здешних обитателей – бывшие жители Красноярска, которые остались без определенного места жительства. Есть ситуации с «черными риелторами», с пристрастием к алкоголю. Также бывает, что родственники настояли на выписке из квартиры.
Много лиц, отбывших наказание в местах лишения свободы, которые вернулись и не обнаружили своего жилья в собственности.
Наш корреспондент побеседовал с двумя постояльцами центра, которые рассказали свои истории о том, как побывали в центре.
Сергей Васильевич, 60 лет. Сейчас сотрудники центра помогают оформить ему пенсию.
Я здесь как дома у себя. Давно уже здесь.
- Примерно с какого момента?
О, 5-6 лет точно.
- Получается, вечером вы приходите сюда. А днем вы чем занимаетесь?
Днем у кого какие занятия... Я вот в библиотеку хожу на Мичурина, книги читаю. У нас туда многие ходят. А так, зимой я прибаливаю, так что, я в больничке пребываю, здоровье подкрепляю. И на поиски работы потом.
Извините за неудобный вопрос, но как получилось, что вы стали бездомным?
Уу, долгая история. Знаете, часто про нас говорят, мол, квартиру пропил и так далее. Я ни одной квартиры не пропил.
Родился я здесь, в Красноярске. Отец с матерью разошлись, и она уехала в Москву. Папа у меня с Ангары. Родственники в Мотыгино, в Богучанах. А я жил в Кулаково, там женился, сын там родился.
Потом мамочка у меня приболела, попросила приехать. Пришлось ехать.
Тут у отца была квартира, а сам он работал в милиции, у них был городок – в пять домов – Тимирязево. Папа умер, а квартиру приватизировали на имя новой женщины отца. Я в долю не вошел.
А мама в бараке в Москве жила. Говорила, получит квартиру, и меня пропишет. Потом она тоже умерла, и ничего не осталось. Не дали квартиру.
Приехал сюда, а мой сын, оказывается, умер. А я не знал. В лесу, придавило лесом. Вот, две внучки осталось.
Шесть лет назад это было. Не помню, как в Красноярск я добирался из Кулаково. Я после этого разговаривать не мог. Кто-то меня сюда привез, и я тогда не разговаривал совсем. А психолог из «Родника», Любовь Николаевна, мне речь помогла вернуть.
Сергей Евгеньевич, 59 лет. Художник из г. Минусинск
– Долго вы находитесь в этом учреждении?
с января 2018 года
- Как вам здешний быт? Устраивает ли расписание, нормально ли кормят? Такие вещи бытовые.
Это вопрос не ко мне. Я не замечаю их. Не то, что стараюсь не замечать, просто не замечаю сам по себе. Потому что некоторые люди живут другой жизнью, которая находится за стенами этого учреждения. Мне достаточно комфортно то, что я сплю. Высыпаюсь, бодро себя чувствую утром... Пожалуй, все. Это сообщает какой-то режим и порядок жизненному устройству.
- Скажите, вот вечером вы пребываете здесь. А чем утром-днем занимаетесь?
Занятия у меня разные. Но, знаете, последнее время я выстроил некоторую схему, так как у меня кончились деньги, и я пока не могу зарабатывать их. Потому как, чтобы работать, мне нужно снять комнату в общежитии. Ее нужно оплатить, выполняя какой-то заказ. У меня сейчас нет такой возможности, нет денег. И я выстроил такую схему: с одной стороны, она простая, но довольно интересная.
Утром я выхожу, и в 7:45 я на станцию Злобино. До 8 утра пью чай, кофе, завтракаю в буфете. Сижу, отдыхаю, планирую. Открываю записную книжку, где у меня план на сегодняшний день. Затем листаю старые записи и жду 10 часов.
Библиотека, в которую я прихожу в 10 часов, – рядом со станцией Злобино. Сажусь там, открываю свои бумажки, и начинаю рисовать. На данный момент я начал серию иллюстраций к произведениям Антона Павловича Чехова. Затем до двух-трех часов я рисую в библиотеке, затем читаю.
Потом я иду в павильон «Цветы» на улице Щорса, где беру метлу и подметаю. Это дает мне небольшой заработок, на чай и на сигареты.
Здесь уже вечереет; опять вокзал, где я выношу мусор из урн. И потом возвращаюсь сюда.
Вот, этот месяц (со 2 января) я живу по такому распорядку.
- Простите за неудобный вопрос, но как получилось, что вы стали бездомным?
Подарил дочери квартиру. В Кононово, под Минусинском, 97 километров от Красноярска.
- А дочь там живет со своей семьей. Вы сами принципиально решили не оставаться?
Ну конечно. Но у меня внук – гиперактивный парень, летом с ним занимались. Мне надо что-то еще сказать. А я еще не сказал. В общем, вся жизнь прошла в работе над социальными заказами. А это – тупиковый, ошибочный путь. Потому что большинство поэтов, художников, выполняя социальный заказ, заканчивали очень плохо.
(далее приводит примеры из жизни С. Есенина и В. Маяковского)
Исписался и списан, как говорила Марина Цветаева о Есенине. Социальный заказ – это насилие над художником.
- А что вы делали, выполняя социальный заказ?
Предположим, начиная с восьмидесятых годов я работал в Кировском РайОНО, а заказы там – на политические темы росписи, Комсомол, пионеры. Это все – социальные заказы.
Но я же отдавал время, силы, энергию. Я был молод. Это все забирало меня самого. И времени на чистое творчество не оставалось. На то, что я хотел бы сделать, на то, что я хотел сказать.
- Получается, сейчас вы чувствуете в себе силы...
Сейчас я освободился от этой житейской чешуи, рутины, которая меня окружала на протяжении многих лет. И надо ж было еще жениться.
(рассказывает, что женитьба – самая большая ошибка в жизни художника, хоть это и был единственный брак из-за семейных нравов)
Мне нравится мой внук, но мне не нужно было жениться (смеется). Дааа... Глупо, глупо.
- Скажите, а вы можете показать то, над чем сейчас работаете?
Они в стадии набросков, я, пожалуй, не буду показывать. Они довольно хаотичного характера.
(далее сетует на то, что многие вещи не позволяли четко выполнять его план, отбирая время)
И потом... Привычка, отвратительная привычка пить кофе и курить.
В каком стиле, в каком жанре вы работаете? Как бы вы описали ваше творчество? Что оно для вас?
Ну, это жизнь
Фото: Екатерина Грицкова
