Воспоминания ветерана ОВД Виктора Федоровича Саковича о немецкой оккупации в первые послевоенные годы.
Воспоминания ветерана ОВД Виктора Федоровича Саковича о немецкой оккупации в первые послевоенные годы.
Родился я в 1937 году, в деревне Прянички, Могилевской области, в многодетной семье, где, кроме меня, еще семь сестер и старший брат-Павел. Когда «Фашистская Германия» без объявления войны, напала на нашу Родину, Павел ушел на фронт.
Наша деревня насчитывала 33 двора и дала Советской армии 90 солдат. Многие из них дошли до Берлина, большинство погибли, защищая свое отечество. В деревне оставались: женщины, старики и дети.
Белоруссия первая подверглась нападению фашистов и находилась в оккупации почти 3 года. Наша деревня расположена в одном километре от автодорожной магистрали Москва-Варшава и в полутора километрах от железнодорожной линии Москва-Могилев. По этим дорогам шли эшелоны на фронт, с живой силой и техникой. Немцы интенсивно обстреливали этот участок и подвергали жесткой бомбардировке. Помню, как летели немецкие самолеты и снаряды создавая невыносимый вой. Бомбили торфяной завод и станцию Шестеровка. В это время мы, дети, находились в укрытии (вырытых жителями блиндажах).
Однажды, после арт. подготовки, раздался сильный гул, гром и лязг. В деревню вошли немецкие танки и колонны автомашин. Немцы заняли нашу деревню. Нас выгнали из домов. Помню, что мы жили в бане, а немцы жили в избах, правда, нам разрешали топить печь и готовить еду дома. До прихода немцев, жители нашей деревни угнали коров и другую живность далеко в лес. Туда же увозили и прятали зерно и другие продукты. В деревне оставались только куры, гуси.
Мне запомнились отдельные моменты. Так, однажды немец заставил меня лезть под пол, где были куры и искать для него яйца. Он кричал на мать: «Матка яйка, матка яйка!». Помню, как немцы ловили курей, бегая за ними. Они их убивали по своему, каким то «хлыстиком». Заставляли нас ощипывать перья и уносили курей на полевую кухню, расположенную недалеко от нашего дома. Мы, дети, часто бывали возле полевой кухни. Иногда повара угощали нас и давали по булке хлеба. Наверное, им было жалко, видя нас изголодавшимися и худыми. Рядом с нашим домом, был дом старосты - Хотяновского. Он был зажиточным крестьянином. Двое его сыновей ушли на фронт, впоследствии погибли в боях под Могилевым. Староста поддерживал связь с партизанами, которые находились в наших лесах. Помню, что ночью к нам пришли двое незнакомых и о чем то долго разговаривали с моим отцом. Впоследствии я узнал, что это были партизаны. К моему отцу они пришли не случайно так, как отец прошел империалистическую и гражданскую войну. Был в армии артаремебом, Георгиевским кавалером. Он был грамотным человеком, по тем временам. Окончил 4 класса сельской приходской школы, знал немецкий разговорный язык.
К середине 1942 года немецкая воинская часть ушла с нашей деревни, по-видимому - на фронт. К нам зашли другие немецкие части. Форма одежды была черная, со свастикой на рукавах. Стали проявлять зверства в отношении односельчан. Прямо в деревне расстреляли подростка. Забрали и вели на расстрел пожилого мужчину, друга моего отца за то, что он был похож на еврея. Кричали: «Юда, юда!». Не знаю, каким образом моему отцу удалось убедить их, что он не еврей. Наверное, знание немецкого языка помогло ему в этом. Мы выживали, как могли. Ели крапиву, лебеду, заячью капусту, щавель. Искали на полях гнилую картошку и мать стряпала блины, добавляя туда свежи сосновые опилки и отруби.
Однажды к нам пришел староста и долго о чем-то разговаривал с отцом. После этого, отец собрал детей на разговор. Объяснил, что нам нужно всем, тайно, уйти в лес. Немцы собирались забирать детей в Германию. Ночью, организованно, все жители ушли в лес. Отец увел нас в партизанский отряд. Шли долго, по непроходимым тропам, через болото. Обосновались в лесу. Мой отец в партизанском отряде был разведчиком. Зная немецкую разговорную речь, добывал сведения о передвижении немецких войск по железной и шоссейной дороге. Представившись глухонемым, держа в поводе лошадь, ходил на станции Шестеровка, Кричев, Чаусы. Выяснял когда и в какое время будут идти поезда, обеспечивающие немецкие части живой силой и техникой. Эти сведенья докладывались командирам партизанской части. Отправлялись подрывники и немецкие эшелоны шли под откос. Позднее отец рассказывал мне как несколько раз, он попадался немцам, и как его проверяли. Однажды немецкий офицер не поверил что он глухонемой. Дважды выстрелил с пистолета, и смотрел на его реакцию. Отец не дрогнул. Все же офицер приказал автоматчику отвести его подальше к роще и расстрелять. Отец все понял. Когда фашист довел его до рощи, решил, как он выразился: «Дай перед смертью хоть раз стукну!» развернулся и со всей силы ударил фашиста. Тот упал. Он быстро вскочил на лошадь и скрылся в кустах. Очнувшись, автоматчик открыл огонь, но было поздно.
Так проходило мое детство в партизанском отряде, мы бродили по лесу, собирали ягоды, грибы, разоряли вороньи гнезда. Собирали их яйца и жарили яичницу.
К концу 1944 года немецкие захватчики, под натиском наших войск, начали отступать. Мы вернулись в свое село. Деревня была сожжена полностью, вместо изб стояли остовы русских печей. Наверное это была осень. Мы мерзли. Помню мать топила печь и ночью, мы дети, прижавшись друг к другу, засыпали сидя на русской печи. Так прошло несколько дней. Вскоре в нашу сожженную деревню вошли солдаты красной армии. Жители встречали их радостно. Они помогали нам. Делились своими скромными запасами еды, оказали неоценимую помощь в восстановлении деревни. Пилили и возили лес в село к каждому сожженному двору. Его было достаточно, чтобы строить дома и возродить село. Но кто будет строить? Остались старики женщины и дети. Собрались на Совет. Решили ставить каждому по очереди сруб, а там, отделочные работы придется делать самим.
Возрождать деревню помогали жители соседних не пострадавших от фашистов деревень. Мы, дети, помогали родителям в меру своих сил. Организовался колхоз. Люди стали заниматься сельским хозяйством. Техники не было, лошадей то же. Все делали вручную. Вспахивали землю, запрягаясь вместо лошадей. В семилетнем возрасте я умел пахать 'землю, косить траву, сеять зерно. Так прошло мое детство. Известие об окончании ВОВ и о победе советского народа над фашистской Германией нас застало в то время, когда мы всей семьёй работали на приусадебном участке. Электроснабжения и радио в деревне не было. Это произошло так - из райцентра Климовичи прибыл «гонец». Собрал всех жителей деревни на сход и объявил: «Война окончена! Германия капитулировала!». Что здесь происходило: радость, вопли, крики, плач! Матери ждали сыновей с войны, дети отцов. У каждого была надежда увидеть их живыми и здоровыми. Но не всем было суждено вернуться с фронта. Большинство погибло, защищая свое Отечество. В 1945 году я пошел в школу. Начальная школа находилась в 3-х километрах от нашей деревни. Идти нужно было через лес. Одежда была у нас самотканая, вместо ботинок лапти. Кстати я сам мог их плести, этому научил меня отец. Я и сейчас помню, как это делается. Весной, когда появились первые проталины, мы прятали лапти и бежали в школу босиком. В лесу лежал снег. Ноги мерзли. На чистой поляне грелись и бежали дальше. И так до школы. Начальную школу это до четвертого класса я окончил в одной деревне. Надо было продолжать учебу дальше. Школа находилась в семи километрах, в большом селе Звенчатка. Многие ученики бросили учебу. Нас оставалось только трое: я, Станислав и Сергей. Проучившись два года, Станислав и Сергей бросили школу, и я остался один. Отец предлагал мне чтобы я зимой проживал в селе Звенчатка на квартире у знакомых рядом со школой. Я отказался и ходил в школу один, особенно трудно было зимой. Смастерил себе деревянные коньки, вместо лезвий натянул проволоку. Пользовался одним коньком. Выходил на шоссе подвязывал конек, и по накатанной автомобилями дороге доезжал до школы. Иногда цеплялся за машины, чтобы быстрей доехать. Не забуду такой случай, когда меня напугал волк. Это было в начале декабря. Я возвращался из школы. Недалеко от деревни из-за кустов на дорогу выбежал волк. В испуге я остановился, а затем потихоньку пошел вперед, преодолевая страх. Волк исчезал и периодически снова выбегал на дорогу. Так он сопровождал меня до самой деревне. Дома я ни кому об этом не рассказывал, так как боялся, что мне запретят ходить в школу. Я, как мне тогда казалось, принял меры. Нашел трофейную винтовку. Обрезал ствол и сделал поджигу (пистолет), который заряжал порохом и дробью. Носил с собой в школу. Волк мне больше не встречался. По окончанию учебного года я помогал родителям по хозяйству. Носил из колодца воду, ухаживал за скотом, пилил и заготавливал на зиму дрова, ходил на покос с отцом, косил траву вместе со взрослыми, пахал землю. Работал в колхозе. Зарабатывал «Трудодни». На них по окончанию уборки урожая давали зерно.
Мы обзавелись хозяйством. У нас были: корова, овцы, куры, гуси и поросята. Стали жить лучше. В 1952 году я окончил 7 классов и получил аттестат. Мне хорошо давались гуманитарные предметы: литература и история. Дома я никогда не делал уроки, так как работал. Электричества в деревне не было. Книги я читал при свете керосиновой лампы. Вернулся с армии мой старший брат Павел, который прошел всю войну и демобилизовавшись стал учителем. Он участвовал в боях под Сталинградом, Курском. Награжден многими правительственными наградами. Ему, как учителю, предложили стать директором средней школы, которую сначала надо было построить, а уже потом учить в ней сельских ребят. Школа была построена в течение года, в трех километрах от нашей деревни, в небольшом городке Шестеровка. Во время войны здесь шли ожесточенные бои с фашистами. Многие наши солдаты и партизаны пали смертью храбрых в этих боях. Директор школы организовал преподавателей и учеников на поиски останков погибших бойцов. Мы ходили по заболоченным лесам, где проходили бои, собирали останки погибших и захоронили их в братской могиле. Усилиями руководителя школы и дирекции Торф, завода был сооружен памятник погибшим и открыт в торжественной обстановке. Отдавая дань мужеству, стойкости и храбрости Советских солдат и партизан. У подножья памятника, и сегодня, всегда стоят живые цветы.
В летние каникулы я, вместе с другими подростками, работал на Торф, заводе. Мы переворачивали для просушки торфяные кирпичи и складировали их. Торф использовался в котельной электростанции и поставлялся в другие районы. Он также использовался в паровозных топках. За это нам платили небольшие деньги, и это была помощь родителям.
В 1955 году я окончил среднюю школу и получил аттестат. Это был 1-ый послевоенный выпуск.
Виктор Федорович Сакович
