«Алло…» - голос в трубке был совсем сонный. Внутри все похолодело, через полчаса у него прямой эфир на радио, он прилетел ночным рейсом, неужели его не предупредили? Начинаю тараторить, объяснять, понимаю, что человек после бессонной ночи вряд ли усвоит информацию в таком темпе, сбавляю обороты, слышу: «Хорошо, я сейчас спущусь» и перевожу дух.
Приезд Андрея Звягинцева в Челябинск на кинофестиваль «Полный артхаус» произвел эффект разорвавшейся бомбы. До последнего момента многие с трудом верили, что претендент на «Оскара» возьмет курс на Голливуд через Уральские горы, а когда чудо все-таки произошло, началась битва за эксклюзив. Три студии за три часа плюс два интервью уже на месте, плюс перебежки с места на место по «пробкам». А сапожник, как всегда, без сапог. Ничего, поговорим по дороге.
Звягинцев вышел в холл не один - собеседница по телефону что-то бурно рассказывала. Объясняясь жестами, мы синхронно двинулись в путь. Отпустили его только в лифте, перегруженном и упорно ползущем вверх.
- Здравствуйте! – он радостно улыбнулся в противоположный от себя угол. Присутствующие вздрогнули и осуждающе посмотрели на меня. – Я думал, что это будете не вы, но я рад.
Я хихикнула над формулировкой, недоразумения развеялись.
- Я прилетел ночью, а мне нужно было срочно просмотреть сценарий, который мне переслали, я осилил только пять страниц…
В первой студии вошли в положение и сразу предложили кофе. Аромат щекотал ноздри, заодно мозги.
- Скажите, Андрей, когда вы, будучи студентом, работали дворником, в этот момент вы думали о том, что будет так: признание, фестивали?
- Да, было такое, - усмехнулся Звягинцев. – В конце 80-х, я как раз закончил театральную школу, но работать в театр не пошел, мне грезилось что-то… Я писал рассказы, поскольку работа дворником освобождает огромное количество времени для размышлений. У меня был большой участок и старинный дом. Однажды, когда я пришел на работу, весь двор оказался замусорен бумагой – во дворе был офис большой компании. Я постучался в дверь, мне открыл мужчина, мы разговорились и даже подружились потом. Он меня как спросил, чем я занимаюсь. «Хочу снять фильм. - А сценарий есть? – Нет. – Напиши, а я помогу». Ну вот то, что грезилось целый год, я за одну ночь выложил на бумагу. Это был первый сценарий, правда, фильм так и не вышел.
Прототип героя фильма «Левиафан» - американский сварщик Марвин Химейер - после того, как у него отняли землю, сел на бронированный бульдозер и начал крушить все подряд. Итог – 13 разрушенных зданий, убытков на девять миллионов долларов. Герой Звягинцева бездействует.
- У нас было четыре варианта сценария. И в первом в гараже Николая действительно стоял старый «Катерпиллер» или «Комацу». Правда, трактор. Он садился на него, ехал в город, Паша преграждал ему дорогу – всё это было. Но пока мы ездили, искали натуру, проехали 70 городков, чтобы найти небольшую площадку, и все время меня мучила мысль, что это какой-то хэппи-энд получается. Да, Николай погибал, но отпор врагу давал. А это абсолютное клише и совершенно не по-русски. Значительно более трагичен открытый финал, который заставляет зрителя думать, что же с этим делать и как жить дальше?
Челябинск, конечно, не Москва, но с парковками в час пик и у нас туго. Бронированный трактор в таком случае был бы к месту. Как назло, телефон трезвонил на разрыв аорты. Первым заметил просвет в механическом обществе Звягинцев.
- Теперь я ваш штурман, - улыбнулся на ступеньках следующего по списку телеобъекта.
- А я ваш охранник, - отвечаю, отбившись по телефону от очередной порции охотников за эксклюзивами. – Кстати, вам хотели нанять охрану, но потом решили, что не Москва.
- Не думаю, что она понадобится. Хотя, когда читаешь в блоге высказывания отдельных личностей, неприятно. Один написал: «Он должен прийти на Красную площадь, встать на колени и попросить прощения у всего народа».
- Прощенье за что? За то, что народ так живет?
- Я не знаю, вероятно. А другой добавил: «Какое прощение? Пушку в затылок».
В фойе нас уже встречала камера, которая следовала за Андреем по пятам. Из ее цепкого объектива он попал в дружеские объятия братских СМИ. Полредакции собралось в монтажке, чтобы воочию наблюдать за встречей. Остальная половина обеспечивала рабочий процесс.
«Левиафан» в постсоветском пространстве стал настоящей бомбой, разорвавшей общество на два противоборствующих лагеря. Никто не считал, кого же больше - сторонников или противников, в любом случае равнодушным он не оставляет никого.
- Это успех?
- Конечно. Когда фильм попадает в самое сердце зрительское, находит в нем отклик – это самое главное. Хотя наша монтажер Аня Масс меня поправила: «Не в сердце, по Фаберже».
- «Левиафан» - ваш первый фильм с таким ярким социально-политическим аспектом, ведь именно он вызывает наибольшие нарекания.
- Это всего лишь общий фон. Фильм о человеке, о внутренних отношениях в семье, о том, как вообще непросто живется. В лучшем случае только треть фильма посвящена этой схватке личности и системы, а потом границы расширяются. И этот квасной патриотизм, который разгулялся после фильма, по меньшей мере, странен. Мы все знаем, что общество расколото, что клерикализм запрещен законом. Человек – не раб божий, а сын божий. И никакой священник не имеет права грозить ему пальцем. Священник тоже человек, он не имеет статуса сакрального или неприкосновенного.
- А у вас не возникает желания уехать из страны?
- Нет, я живу в России и люблю ее.
Последняя часть интервью получилась публичной. Когда на пресс-конференции перед камеры бросился бывший челябинский мэр и с пылом начал хвалить «Левиафан», возник ответный ход.
- Вас не пугает такое отношение к вашей работе власть имущих? Мне кажется, было бы логичнее, если бы чиновнику картину запретили, а они ее хвалят. Что это, последствия демократизации?
- Демократизация – это слово откуда-то из перестройки. Пока этим в стране не пахнет, в стране совершенно другая среда. У публики есть интерес к фильму: 1,5 миллиона скачиваний только за неделю после того, как фильм попал в сеть. На каждое скачивание порядка два, три человека посмотревших, то есть четыре-пять миллионов человек за первую неделю пиратской рассылки. И мне кажется, что остановить это уже просто невозможно.
- А на прием к губернатору пойдете?
- На прием к губернатору Мурманской области? Зачем? Чаю попить – ради бога. Я хочу сказать вот что: эпизоды фильма, которые сняты в кабинете мэра, – это настоящий кабинет мэра города Мончегорска, кстати, замечательный человек. Мне было даже немножко совестно, что в его кабинете будет царствовать персонаж Романа Мадянова. Все зависит от людей.
P.S.
И все-таки мне показалось, что последние вопросы застали режиссера врасплох.
- Я сначала хотел вам ответить, что не могу воспринимать ваши вопросы серьезно, потому что привык вас видеть за рулем, - вернул мне «шпильку» после церемонии Андрей. А я воспользовалась служебным положением, чтобы сфотографироваться с ним на память.
Виктория Олиферчук, специально для Mega-U.ru
Фото Наиля Фаттахова.
